Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

будто ждал похвалы. И было за что — мундир выглядел так, словно вчера, а то и час назад покинул мастерскую портного. Правда, заслуги самого детинушки в этом наверняка не было ни малейшей, но тем не менее...

— Благодарю, — сказал Мазур, принимая у него вешалку. — Вы отлично справились.

Видно было, что детина явно собирался по привычке щелкнуть каблуками, но в последний момент, конечно же, передумал. Закрыв за ним дверь, Мазур продемонстрировал мундир Белль:

— Отлично справились ребята, а?

— Отлично, — согласилась она.

— Как новенький. Повесьте в шкаф, пожалуйста...

Мазур так и сделал. Вернувшись за стол, вновь взял гитару:

Белль слушала, подперев щеку кулачком, сосредоточенно и отрешенно. Мазур давно прекрасно понял, чем этот вечер кончится — с его-то жизненным опытом. Самое интересное — это глаза Белль. Никаких кокетливых, завлекающих, обольстительных взглядов — она просто смотрела ясными глазами открыто и спокойно, и в них читалось огромными буквами: «Вы правильно поняли, я ваша. Только протяните руку».

Когда поняла, что песня кончилась и отзвучали последние аккорды, встала и подошла к Мазуру, нимало не озаботясь тем, что халат изрядно распахнулся. Так же открыто и спокойно улыбнулась.

— Вам нужно что-то объяснять, сеньор адмирал? Никогда не поверю.

Мазур медленно поднялся, осторожно взял ее за плечи и тихо сказал:

— Белль, если тут есть хоть что-то от благодарности за сегодняшнее...

Вот такой Белль он еще не видел — синие глаза прямо-таки полыхнули гневом, она гордо выпрямилась, напоминая сейчас молодую необъезженную лошадку из сертанов:

— Мы не в форме и не на службе.

.. Неужели вы и в самом деле такой дурак? При чем тут благодарность? Я и раньше этого хотела, я к вам вчера и пришла... Но вы были очень усталым, и я не хотела с изрядно пьяным... Поцелуйте меня без философии, только по- настоящему, я не школьница.

Мазур поцеловал ее по-настоящему — глупо было притворяться перед самим собой, что ему этого не хочется.

Очень быстро Белль очутилась в его объятиях на необозримой адмиральской постели, оказалась темпераментной и ласковой, и очень долго Вселенная была маленькой и тесной, состоявшей лишь из крохотного кусочка сладкого забытья.

И Мазур вовсе не чувствовал себя старым. И никак не походило, чтобы его чувствовала таким Белль.

Когда наслаждение чуточку схлынуло, прильнувшая к нему Белль прошептала на ухо:

— Я вас не разочаровала?

— С чего бы вдруг? — с искренним удивлением спросил Мазур. — Ты прелесть.

— Ну, я подумала...