Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Быть может, и я, если покопаться в глубинах сознания, и до сих пор не вполне осознал, что она мертва — я не видел, как она погибла, меня не было на похоронах, я помню ее исключительно такой, какой она была на берегу того заброшенного в глухомани озера: золотоволосая фигурка на фоне леса, пронизанного косыми яркими лучами заходящего солнца, прямая, как натянутая тетива, и они нескончаемо долгий миг смотрят друг другу в глаза. Потом она резко отвернулась — волосы вспыхнули золотистым пламенем, попав в солнечный луч — и почти бегом скрылась меж деревьев, уходя к вертолетам.

Вот и все. Более поздней картины в памяти нет, ей просто неоткуда взяться.

— И чем же я могу помочь, Кирилл? — мягко спросил он.

— Я знаю, что она была красивая... и только. Что она могла говорить со мной очень нежно, а могла и сердито накричать, — он смущенно улыбнулся. — Она как-то, вернувшись домой, сняла кобуру и положила ее на столик. Столик был низкий, и я легко дотянулся, расстегнул ремешок и всерьез попытался вытащить пистолет.

.. Выволочка была такая, что я долго обходил стороной даже старинные сабли на стене, до которых все равно не мог дотянуться... И это — все. Сеньор адмирал, на том задании вы общались с ней довольно долго и тесно, вы действовали вместе, не только в городах, но и в диких местах. Вы не можете не знать... Какая она была? — и Кирилл настойчиво повторил: — Какая?

Какая? В первую очередь вспоминалось: жаркая, нежная, умевшая быть и покорной, и требовательной, отдавать себя всю и самой желать всего.

Но ничего этого, конечно, парню нельзя было сказать... И никому нельзя, потому что это принадлежало только ему...

— Какая? — медленно повторил Мазур. — Умная, веселая. Решительная. Дерзкая, смелая. Умела быть настоящим другом... и прикрыть спину, когда это требовалось. С одинаковой легкостью и танцевала на балу в вечернем платье в богатой асиенде, и шагала по джунглям в камуфляже с автоматом наперевес.

— Он чувствовал, как застыло его лицо. — И еще она без колебаний стреляла во врагов, а это не каждому дано.

В ушах у него гремела «Малагуэна».

— Вот и все, пожалуй, что я могу рассказать. Этого мало, наверное, я понимаю...

— Ну что вы, сеньор адмирал! — энергично запротестовал сын. — Наоборот, это очень много... Теперь я смогу ее представить именно такой, какой она была...

Спасибо. — Он замялся. — Сеньор адмирал...