Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Тогда? Телефон Лаврика недоступен, вообще неизвестно, где сейчас Лаврик, так что не посоветуешься... Тьфу ты, черт! Он как-то не успел еще привыкнуть к тому, что у него, помимо прочего, под командой три десятка вышколенных головорезов, не далее, как вчера часть из них показала, на что способны и наглядно продемонстрировала, что крови не боится...

...Дом за неизбежной чугунной оградой был двухэтажным, но не особенно большим, не блиставшим внешней роскошью. Респектабельный домик в респектабельном районе — и не более того.

Две сопровождавших Мазура машины остановились так, чтобы при необходимости обстрелять дом с двух точек. Окна опустились, крепкие ребята в штатском — поголовно те, кто был с ним вчера в рейде — изобразили ленивое равнодушие к окружающему. Коротких автоматов, лежащих у них на коленях, прохожим не видно...

Мазур вылез из своей машины и неторопливо пошел к ажурной калитке. Нажал кнопку звонка. Почти сразу же из парадной двери показался классический слуга: черный костюм старомодного фасона, накрахмаленная сорочка, черная «бабочка».

Вот только это был не пожилой благообразный дворецкий английского типа, а молодой человек, комплекцией ничуть не уступавший тем мальчикам, что остались страховать Мазура. И под пиджаком у него определенно таился посторонний предмет, каких пожилые благообразные дворецкие никогда не носят. Вывод: генерал Чунчо по- прежнему в какой-то игре, иначе такому мальчику тут и делать нечего...

— Сеньор адмирал? — чуть склонил голову здоровяк.

— Господин советник вас ждет, он просил немедленно провести вас к нему...

Советник? Это было что-то новенькое, в прошлый раз Мазур не помнил, чтобы применительно к Авиле употребляли такой титул. Ну, многое могло измениться за двадцать лет...

Дон Себастьяно Авила встретил его в обширной приемной, украшенной старинными клинками и двумя батальными картинами, судя по мундирам, изображавшим какие-то эпизоды войны за независимость. Никак нельзя сказать, что он изменился разительно — оказался из тех людей, которых годы не берут.

Морщин прибавилось, и некогда черные, как смоль, бисмарковские усы стали серыми, как шевелюра — но он оставался прямым, как клинок шпаги, и двигался довольно бодро. И рукопожатие было крепким.

— Прошу в гостиную, адмирал, — сказал он, легонько взяв Мазура за локоть и поворачивая к одной из дверей. —- Я надеюсь, вы не откажетесь со мной выпить?

— От таких предложений я обычно не отказываюсь, — усмехнулся Мазур.