Все не так, как кажется (СИ)

Отправляюсь обратно в коридор. “Никто” сидит на комоде, словно так и должно быть. При виде меня улыбается. Вот сразу видно, хитрая тварь. И даже на плохую мать вовсе не тянет, хуже. Да будь в ее словах хоть толика правды, исказит так, что хрен кто узнает.

— Ну, что, она уже успела обработать тебя или я сорвала всю малину? — не сказала, а словно ядом прыснула.

— Мы вроде на ты не переходили. Вас как вообще величать?

— Любовь Ивановна. Можно просто Любовь.

— Чур, меня с такой Любовью. Буду называть вас просто Ивановной.

— Ты вообще кто такой, чтобы мне указывать? Она моя дочь. Хоть и непутевая, но квартирку заимела. Стало быть, и делиться должна со мной поровну. Недаром я ее пятнадцать лет кормила и одевала. Теперь и она должок обязана вернуть.

— Ах, пятнадцать, ну тогда все ясно. Славно потрудились, бедняжка. А чего так долго-то кормили, почему не до десяти лет? Десять то ого-го, какой уже возраст, пахать и пахать надо было на дочке.

— Не знаю, как там тебя зовут, остроумный. Но я справки наводила. Ты к этой квартире никакого отношения не имеешь. Она только на дочке записана. Так, что рот свой не разевай. Тебе здесь точно ничего не светит.

— Артем меня зовут, благо не Иванович. Мне здесь, Слава Богу, светит. Дышите спокойно, я не про квартиру, хотя вам ее и подавно не видать. И все же мой вам настоятельный совет — чешите отсюда, Ивановна, да поскорее, вам здесь не рады.

Не знаю, сколько продолжался наш обмен любезностями, но когда вошла Ира, на ее лице не осталось и следа былой слабости. Не знаю, слышала ли она что-то из нашего разговора, но вид у нее был решительный.

— Артем, вы не могли бы пойти к Антону, пока мы поговорим? — Это что-то новенькое, без отчества и даже не прогоняет из дома, прогресс на лицо. Смотрит так, словно умоляет меня глазами уйти.

— Хорошо, если что зови, я с лестницы помогу побыстрее спустить гостей.

Конечно, я не собирался к Антону, подслушивать нехорошо, но здесь сам Бог велел постоять в коридоре, благо планировка квартиры, позволяла остаться незамеченным.

— Странный мужик у тебя, доченька, тебе явно не пара.

— Больше никогда не приходи сюда. Нам не о чем с тобой разговаривать — игнорирует реплику Ивановны. — Я ничего тебе не должна. Ни за пятнадцать лет, ни за двадцать три. Ты вообще не имеешь право здесь находиться и оскорблять меня.