Я вручаю свояку пачку монтегасских франков и итальянских лир. Он возвращается минут через пять с немецкими марками.
— Надо было больше взять, — сообщает свояк. — Меняют без проблем.
Мы едем дальше. В сберкассах обменяли крупные банкноты швейцарских франков, а в отделениях банков — австрийские шиллинги, итальянские лиры, монтегасские франки любого номинала. Я решил избавиться от них, как от одной из улик.
Позже, в городах по пути к Мюнхену, начали сбывать английские банкноты в пятьдесят фунтов стерлингов, номера которых наверняка переписаны.
За каждую с учетом процента за обмен получали почти тысячу германских марок. Сперва давал свояку по одной купюре, потом, по его просьбе, по две и даже три.
Как сказал Алексей Суконкин, валюту брали охотно. Видимо, дело в том, что Германия только в прошлом году вынырнула из гиперинфляции, когда буханка хлеба стоила двести миллиардов марок и были купюры номиналом пятьдесят триллионов. Все боялись повторения, поэтому на всякий случай запасались деньгами соседних государств.
До столицы Баварии доехали в девятом часу вечера, когда уже было темно, и только потому так быстро, что сберкассы и банки закрылись. Остановились в отеле «Кённигсхоф (Королевский Двор)», расположенном в месте, где сходились под острым углом две улицы, и на вершине этого треугольника оставалось место для парковки машины. Здание четырехэтажное с мансардой под темно-красной крышей. Первый этаж с большим вестибюлем с мраморными колоннами и рестораном высотой в два следующих.
Оба портье средних лет с выправкой военных офицеров. Не удивлюсь, если это так и есть. В Германии сейчас высокая безработица. Экономика только начала оживать после гиперинфляции. Самое забавное, что и они сразу поняли, что мы бывшие офицеры.
— Какой номер желаете снять, герр…? — обратился один из них к Алексею Суконкину, угадав в нем старшего, и замолчал, ожидая подсказки.
В немецких отелях сейчас не надо предъявлять документы. Регистрируют под любым именем, какое назовешь.
— Герр оберст (полковник), — подсказал мой свояк.
— Герр оберст, — улыбнувшись, повторил портье.
— Есть у вас с двумя спальнями и холлом? — задал вопрос Алексей Суконкин.
— Конечно, герр оберст. Семьдесят марок в день, — ответил он и, увидев кивок, положил на стойку ключ от номера триста одиннадцать.
— Мы приехали на машине, «кадиллак» со швейцарскими номерами, оставили ее далеко от входа, ближе места не было. Нельзя ли будет переставить ночью? — спросил мой свояк.
