Они до войны всё здесь скупили, а теперь продают, — ответила она, после чего закрыла за мной дверь и на всякий случай спросила: — А вы француз?
— Гражданин Швейцарии, — ответил я и поинтересовался: — Говорите по-русски?
— Немного, — призналась она.
К дому вела дорога, выложенная каменными плитами, между которыми протиснулась ярко-зеленая трава. Крыльцо из голубовато-серого каррарского мрамора под каменным навесом. Полы в комнатах тоже мраморные. Потолки высотой метра четыре с половиной. На первом этаже тесный туалет, кухня, столовая, гостиная, кабинет и маленькая библиотека, заполненная книгами на разных языках, включая русский.
На втором и третьем по четыре просторные спальни и тесному совмещенному санузлу с сидячими ванными. На плоской крыше столик и три шезлонга. Вид сверху прекрасный. Впрочем, со второго и третьего этажей не намного хуже."
"— Сколько они хотят за виллу? — спросил я у служанки.
— Не знаю, — ответила она, но, получив купюру в пятьдесят франков, сразу вспомнила: — Хотели миллион.
Покупатель-англичанин предлагал полмиллиона. Не договорились, и он купил другую, поменьше, на улице Тамизье за шестьсот тысяч.
Я видел в гостиной на столике телефон, поэтому сказал:
— Позвоните хозяину, пусть приедет. Я пока съезжу по делам.
Когда я был гражданином Монако, банка «Лионский кредит» уже не существовало. Его национализировали после Второй мировой войны. Сейчас он все еще самый крупный частный банк страны с отделениями почти во всех городах ее. Антибское отделение небольшое, с маленьким операционным залом и всего тремя кассовыми окошками, из которых работало только одно, и я был единственным клиентом.
Сезон еще не начался. Кассир, улыбчивый живчик с длинными тонкими пальцами, увидев сумму на чеке, задергался быстрее.
Он быстро оформил чековую книжку и задал вопрос:
— Перебираетесь к нам на жительство?
— Если найду подходящую виллу, — ответил я.
На самом деле уже нашел, осталось только договориться. Русские за границей считают, что с соотечественника надо драть три шкуры.
Скорее всего, виноват комплекс неполноценности. Чувствуют там себя ущербными, поэтому отыгрываются на своих.
29
Генералу Епанчину под семьдесят. Седые волосы зачесаны назад. Густые широкие седые усы недавно подстрижены. Всё ещё ровно держит спину, как положено военному. В белом летнем костюме выглядит, как его прославленный предок-адмирал. Жена, как догадываюсь, его ровесница, но смотрится старше лет на пять.
