Делают его, в зависимости от удаленности от Москвы, от одного месяца до трех. Знал бы, как всё обернется, не спешил бы, оставил бы Суконкиным деньги на документы и дорогу, но я решил провернуть по-быстрому, лихо — и поплатился. Хотя не так уж и плохо получилось. Более того, я заметил, что, вроде бы, помолодел лет на пять.
Я умылся, поменял рубашку, отдав грязную в стирку и глажку, чем сильно удивил хозяина гостиницы. Услуга такая была, стоила пятак за одну вещь, но другие постояльцы, видимо, стирали сами в умывальнике.
В соседнем двухэтажном доме на первом располагалась тесная парикмахерская с вертящимся креслом перед большим прямоугольным зеркалом и одним стулом для дожидающегося очереди. Сейчас на нем скучал мастер — пожилой лысый мужчина с бабьим лицом, несмотря на тонкие короткие усики или благодаря им. Увидев меня, вскочил и заулыбался льстиво.
— Подстричь-с, побрить-с? — залебезил он, почуяв во мне непролетарский элемент.
— Только побрить, — ответил я и предупредил: — Без одеколона.
Советский такой ядреный, что на меня собаки будут лаять.
— Как прикажете-с! — согласился он, помогая мне сесть, и обмотал вокруг шеи почти свежую белую хлопчатобумажную салфетку. — На отдых к нам или по делам?
— И то, и другое. Направлен сюда договориться о поставках серной кислоты для нашего завода и заодно навещу старых знакомых. Я до революции окончил химическое отделение университета, — сообщил ему новую легенду.
— Мечтал получить высшее образование, но не окончил ремесленное училище. Отец умер.
Пришлось мне самому зарабатывать… — и парикмахер выдал мне весь свой жизненный путь — перечень малоизвестных мне голов и морд, прошедших через его руки, уложившись ровно к концу бритья.
Дом, в котором жили Суконкины, я опознал по пацанятам, которые играли во дворе в бабки, но третий был не Юра, который сейчас, наверное, делает то же самое в Кишиневе. Они не обращали на меня внимания, пока не остановился рядом.
— Чего надо, дядька? — строго спросил старший из них, рыжий и конопатый.
— Суконкины дома? — спросил я.
Он посмотрел на меня подозрительно и задал встречный вопрос:
— Это ты к ним приходил недели две назад?
Я кивнул.
— Нету их дома. Тетка Стешка, Витька, Юрка и Светка улетели к румынам на большом аэроплане, а дядьку Лешку поймали, когда границу переходил, в тюрьме сидит, — рассказал он.
— Никому не говорите, что спрашивал о них, — на всякий случай попросил я.
— Зуб даю! — зацепив ноготь большого пальца за резец и щелкнув, заверил пацаненок.
