– Скоро в дверь не пройдет, а все туда же! Мясо ей подавай, кобыла толстожопая!
Игнатьевна пила чай вприкуску и кивала.
– Нет, правда, совсем обнаглели! Сидят тут на всем готовом и ни черта не делают. Здесь им не ресторан, а Дом твор-чест-ва, – по складам произнесла официантка. – Вот и творите на здоровье! Вас сюда работать прислали, а не деликатесы жрать! – обращалась Зойка к предполагаемому народу, кивая пустому залу столовой.
Допив кофе и повыступав, она стала собираться домой.
– Возьми тут, – кивнула Игнатьевна на коричневую клеенчатую сумку.
Там стояла банка с винегретом, лежало несколько кубиков сливочного масла и небольшой брусок сыра.
– Вот и ужин, – всхлипнула Зойка. – Спасибо тебе, Игнатьевна! Пропала бы я без тебя.
– Иди уж, – смущенно махнула рукой старуха, – поторапливайся!
Вздохнула, глядя на понурую Зойкину спину, и перекрестила ее вслед. Жалко, конечно, девку, пострадала она за любовь. И теперь не одна, а с дитем. Смахнула слезу и засобиралась домой.
А Зойка, загребая размокшую под ногами грязь, медленно брела по темным улицам, думая о несправедливости жизни и жалея себя, одинокую и никому не нужную. Никем не понятую и всеми обиженную – злобной Лидкой Власовой, вечно недовольной матерью, двоечником Вовкой и директором Петром Гаврилычем, от которого вечно получаешь выговоры и тычки. Ни единого доброго слова ни от кого. Выживай как знаешь. И никому ты, по большому счету, не нужна. А ведь была когда-то Зойка звонкая и веселая.
Громче всех пела в хоре про любовь и верность. А где они, эта любовь и эта верность? Только в песнях, книжках и художественных фильмах. А в жизни… Одна морока и разочарование. И все.
Нина проснулась рано, от холода. Потрогала ледяной нос и укрылась одеялом с головой. Вылезать из постели не хотелось, но через двадцать минут начинался завтрак, а потом надо было идти работать.
С лицом оскорбленной добродетели и поджатыми губами Зойка разносила завтрак – тарелки с застывшими «блинчиками» манной каши.
На каждом столе стоял алюминиевый чайник с жидким какао."
"Вошла Лида Власова и подсела к Нине.
– Грустишь? – поинтересовалась она.
Нина кивнула и махнула рукой.
– Приходи сегодня вечером ко мне, – сказала Лида. – Чайку погоняем, винца попьем. А то совсем скука смертная. Работа не идет, на душе тоска.
– Это точно, – согласилась Нина.
После завтрака она пошла в мастерскую, села на стул и с грустью оглядела свои творения.
