Год назад с женой развелся. Детей нет. Тихий, спокойный, непьющий. Комната в центре. Хочешь, позову? Вместе посидим.
– Лида, извини, но это все напрасно, – твердо сказала Нина.
– Хозяин – барин, – пожала плечами та. – Не хочешь, как хочешь. Только, по-моему, зря.
Вечер был скомкан. Допив бутылку вина, Нина засобиралась к себе.
«Ну что я злюсь на Лидку? – подумала она. – Человек ведь мне добра хочет». И еще подумала, что ей очень хочется спуститься к автомату и позвонить любимому. Но наверняка трубку возьмет жена, или она просто будет рядом, и он, как всегда, не сможет говорить.
Разговор получится пустой, и она окончательно расстроится. Еще Нина подумала о том, что ей надоело страдать и хочется тихой радости и покоя – надоели бесконечное вранье и неопределенность.
На тумбочке стояла фотография любимого. Нина взяла ее в руки, почему-то долго и внимательно разглядывала, а потом вздохнула и перевернула лицом к стене.
Наутро тучи раздвинулись, и выглянуло неяркое солнце. Нина вошла в столовую и огляделась.
Ваня Скориков пил чай и задумчиво смотрел в окно. Нина ему кивнула и почему-то очень смутилась. За столом у стены сидела Лида Власова и мрачно и сосредоточенно жевала.
– Что-то не так? – поинтересовалась Нина.
– Работа не идет, – кивнула Лида. – Ну совсем. Третий эскиз ломаю, а скоро комиссия. Выпрут меня отсюда к чертовой матери! Домой звонила – там все мои разболелись. Буду в Москву собираться. Что за жизнь хренова! То вдохновения, видите ли, нет, то дети мешают, то начальство давит, то квитанции неоплаченные, а то, прости господи, месячные – и опять никакого настроения.
– Лида горестно вздохнула и с силой шмякнула чашкой об стол. – Чтобы работать, нужен рай в душе. А где его взять?
«Даже для ее молотобойцев нужен рай, – удивилась Нина. – А я-то думала, что у Лидки все просто и четко».
В мастерской она открыла муфельную печь и вынула уже готовый сервиз.
«Красота! – улыбнулась она. – Здорово получилось! Это, пожалуй, сразу улетит».
Теперь Нине захотелось сделать вазу – тонкую, высокую, с узким и неровным горлом.
Серебристо-синюю, под сервиз. Она взялась за дело и так увлеклась, что пропустила обед. После ужина надела куртку и резиновые сапоги и пошла в город.
На улице дул сильный, промозглый, пробирающий до костей ноябрьский ветер. Хотелось поскорее вернуться домой. По дороге она зашла в библиотеку и взяла рассказы Токаревой. Это точно поднимет настроение.
Дома зазнобило, и сильно захотелось пить. Она потрогала лоб и поняла, что заболела.
