— Ее работы всегда вдохновляли меня, хотя, признаюсь, до недавнего времени я не до конца понимал их значимость.
Федор Корнилов положил руку мне на плечо, и его голос стал теплее.
— Господин Темников, ваша мать была гением. Ее исследования… они были и остаются революционными. Мы до сих пор пытаемся разгадать некоторые ее формулы.
Я почувствовал, как внутри меня что-то дрогнуло. Мысль о том, что работа моей матери до сих пор влияет на научный мир, вызывала странное чувство гордости и тоски одновременно.
— Знаете, Федор Антонович, — сказал я, решив воспользоваться моментом, — я бы очень хотел узнать больше о ваших текущих исследованиях. Возможно, я смогу помочь. У меня, конечно, нет научного образования моей матери, но, возможно, свежий взгляд…
Федор Корнилов обменялся быстрым взглядом с женой, а затем кивнул.
— Да, безусловно, да! — воскликнул он от нетерпения, даже не дав мне закончить. — Думаю, вам будет интересно увидеть нашу лабораторию. Мы как раз собирались показать ее избранным гостям.
Не хотите присоединиться?
— С огромным удовольствием, господин Корнилов, — ответил я.
Федор повернулся к остальным гостям, собственно, это и были все те, кто стоял рядом с ним и смеялся над его шутками.
— Господа, прошу за мной. Настало время показать вам, на что именно идут ваши вложения. Виктория, будь добра, не дай этому вечеру потухнуть, пока мы отсутствуем.
Пока мы шли за Корниловым, я чувствовал на себе взгляды других гостей. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с завистью.
Мы спустились по широкой мраморной лестнице и оказались перед массивной дверью из темного дерева. Федор достал из кармана небольшой ключ, больше похожий на произведение искусства, чем на обычный предмет. Когда он вставил его в замочную скважину, я почувствовал легкое покалывание в воздухе — явный признак активации магического барьера.
— Господа, — произнес Федор, открывая дверь, — добро пожаловать в сердце наших исследований.
Дверь в лабораторию Корниловых отворилась, и нас окутал прохладный воздух, насыщенный запахом озона и чего-то неуловимо химического.
Яркий свет магических ламп, установленных по периметру помещения, на мгновение ослепил, заставив прищуриться. Когда глаза привыкли, передо мной открылась картина, которая могла бы поразить воображение даже самого искушенного ученого.
Просторный зал, уставленный рядами столов с причудливыми приборами и колбами всевозможных форм и размеров.
