Жена по праву

Минуточку, а порадовало ли? Я ведь буду продолжать мучиться догадками, кто та миленькая леди…

Окружённая стайкой девушек в пышных платьях королева Констанс приблизилась вплотную к беседке.

— Шикарно выглядите сегодня, такие распалённые, — вздёрнула она бровью. — Я вам не помешала?

— Нет, — вежливо отозвалась я.

— Помешала, — понизил голос Роберт.

— Простите-простите, голубки. Но все вас уже заждались в обеденном зале, особенно Его Величество.

— Мы сейчас идём. Иди, — приказал королеве Роберт кивком головы.

Она одарила его глубоко печальным взглядом и изящно развернулась, покачивая бёдрами. Весь её вид показывал, что леди обиделась. Уверена, она рассчитывала, что Адальхарт сразу побежит утешать. Наверняка, другие бежали.

— Идём обедать, Лера, — Роберт предложил взяться за его локоть.

Бедный дракон, бывали ли у тебя нормальные женщины? Что Констанс, что Валери — они совершенно не твои женщины.

32

— Его светлость герцог Адальхарт и его супруга Её Высочество принцесса Валери! — объявили нас, впуская в белые створки высоких дверей.

Обеденный зал сиял роскошным убранством. Высокие мраморные колонны, оплетёные золотыми ветвями лозы, подпирали сводчатый потолок, под которым висели каскадные люстры, а за большими панорамными окнами на полуденном солнце переливалась листва.

— Роберт, Валери, мы вас заждались, — ласково улыбнулся король, сидя на возвышении за отдельно стоящим столом. — Но молодожёнов можно понять, идите скорее, — помахал нам рукой.

Рядом с “отцом” сидела “мама” — королева Вивиан и незнакомый мне мрачный старый лорд с седой бородой и в белой праздничной рясе.

В тишине замершего зала, Адальхарт вёл меня за стол к королю. Гостей собралось около сотни, и все провожали нас пристальными взглядами.

Что же они так глядят! Никогда не любила публичность, хотя и не раз выступала на открытиях своих выставок. Но там меня все ждали и любили. А тут колят взглядами. Женщины — ревниво, что окольцевала завидного красавца, а мужчины оценивая — в Валери было, что оценивать.

Похолодели ладони, ноги сделались ватными, и глаза, наверное, от ужаса напоминали большие круглые блюдца."

"Роберт накрыл тёплой ладонью сверху мои ледяные пальцы на своём локте, будто почувствовал смятение.

— Улыбнись. Ты прекрасна, Лера, — проговорил он тихо и тягуче.

И я поверила, что прекрасна. Безупречна. И со мной лучший мужчина.