"Жрец Хаоса. Книга I
Глава 1
— Бать, он чё не сдох?
— Заткнись, придурок! Иначе сам сейчас рядом ляжешь.
Хриплый мужской голос и чуть более звонкий юношеский переговаривались где-то в ногах.
Хриплый с минуту помолчал, проверяя у меня пульс и, видимо, раздумывая не завершить ли начатое. Вон, даже подобие подушки пощупал, но отказался от идеи и заорал совершенно истеричным визгливым голосом:
— Лекаря! Лекаря скорее! Лекаря!
Следом я услышал топот ног, отдававшийся болью в моей и без того раскалывающейся голове.
Это же надо было вчера так нажраться… Или не нажраться? Какого хрена у меня так болит голова? И вообще, где я?
Тело не слушалось, будто и не моё вовсе. А нет, лучше бы не слушалось. Чувствительность возвращалась, а вместе с ней пришла и боль во всём теле. Какого хера! Меня будто с месяц в казематах пытали! Болело всё везде и сразу. Ощущения были столь яркие, что даже под закрытыми веками выступили слёзы.
Папаша рассыпался в объяснениях, дескать, сыночка переволновался перед великим днём, и его удар хватил.
— Но вы же всё равно нам заплатите обещанное?
— Отойдите, папаша, — охладил его пыл лекарь, — финансы не моя вотчина.
Какой он нахрен папаша? А если и папаша, то явно не мне! Обмудок!
Так, а вот эти мысли явно принадлежали не мне. Тогда кому? И кто у нас отец?
На месте воспоминаний — девственная чистота. Отлично.
А кто у нас «я»?
И в этом вопросе у меня тоже отсутствовало какое-либо понимание.
На лоб мне легла прохладная сухая рука, и успокаивающий голос попросил потерпеть:
— Потерпите, Юрий, сейчас всё наладится.
Хм… Юрий — это я, выходит? А ведь имя смутно знакомое!
Я почувствовал прохладу, растекающуюся по всему телу, но при этом пытался хотя бы что-то осознать в происходящем.
Где я? Кто я? Почему я здесь?
Язык распух и не слушался, в ушах звенело набатом, а тело до сих пор не слушалось. Болело, но не слушалось! Хоть бы глаза открыть! А то ни одной связанной мысли о том, как я оказался в незнакомом месте, да ещё и без памяти, не было.
И тут голос — добрый и спокойный, видимо, принадлежащий человеку, положившему руку мне на лоб, — произнёс:
— Господа, у юноши налицо все признаки отравления сильнейшим ядом. Кто мне сможет ответить, как давно сие случилось?
— Господин лекарь, так он же сумасшедший, недоразвитый, скорбный умом… — принялся пояснять хриплый голос «отца».
Отлично, дебилом меня ещё не называли.
— Ему ещё лет десять назад поставил диагноз, что он того… с головой не дружит.
