Жрец Хаоса. Книга III

— Будешь контролировать состояние бабушки. Постарайся подпитать и, по возможности, восстановить хотя бы часть крупных энергоканалов. Я очень сильно сомневаюсь, что удастся выгрызть эту дрянь, не потревожив энергоканалы бабушки. Соответственно, возможно, придётся вырывать с мясом. Если получится, то на тебе — снятие болевого синдрома и шока, а также проращивание крупнейших каналов, чтобы в дальнейшем бабушка смогла восстановить собственную энергетическую структуру.

Эльза серьёзно кивнула, поняв, что от неё требуется.

Она даже прикрыла глаза и принялась напевать некую не то мантру, не то песенку. Когда же веки её приоткрылись, она заметила мой удивлённый взгляд.

— Медитация помогает сосредоточиться, очистить мысли и настроиться на рабочий лад, — улыбнулась она. — Я готова. Начинаем?

Я обернулся к бабушке. Та уже успела скинуть с себя сюртук и белую батистовую рубашку, укладываясь на операционный стол и устраивая руки вдоль тела. Голову она повернула чуть-чуть на бок, но глаз не закрыла, смело глядя на меня.

В её взгляде бушевал коктейль из страха, надежды и решительности.

Прикинув, что процедура может быть ни разу не лёгкой прогулкой, я подыскал деревянный брусок и протянул его княгине:

— Возьмите в зубы. На всякий случай, вдруг понадобится.

Наши взгляды с Елизаветой Ольгердовной встретились, и она невесело хмыкнула:

— Хорошенькое дело. Последний раз я такие брусочки жевала, когда из меня вытаскивали иглы одной пустынной твари. И было их, к сожалению, уж очень много.

— Считайте, что сейчас вам придётся повторить процедуру.

И вряд ли тварь, поселившаяся на вас, будет уступать тварям из пустошей, — постарался я подготовить княгиню, а заодно и себя.

Княгиня кивнула и закусила брусок. Я же перешёл на магический взор и принялся разглядывать ту самую кляксу, что расползалась между лопаток у бабушки. Так себе дрянь. Она как будто бы жила, дышала и пульсировала в унисон с энергопотоками ауры княгини — этакий паразит, практически сросшийся с бабушкиной энергоструктурой, и которого нужно было выдрать любой ценой.

Я позвал внутреннее Ничто, свой внутренний голод, мирно тихо дремавший где-то на задворках подсознания, и предложил ему сожрать или выпить «благословение». Особого энтузиазма я не заметил, хотя до этого изредка голод давал о себе знать и предлагал сожрать то или иное существо.

Неплохо бы разобраться, что для моего голода было приоритетным питанием, а что так невкусной дрянью.

Почему-то в сознании всплыло две картинки.