Жрец Хаоса. Книга III

— Не так! — она снова легко ударила меня веером по запястью, и боль резко пронзила руку. — Ты не кузнец, чтобы давить. Ты… соблазнитель. Сожми, как сжал бы нежный девичий сосок.

Её длинные пальцы с неожиданной нежностью обхватили мою руку, заставляя разжать кулак. Её ноготь провёл по моей ладони, оставляя горячий след.

— Чувствуешь? — её губы почти коснулись моего уха. — Ты не заставляешь его исчезнуть. Ты убеждаешь мир, что он… не стоит внимания.

— Тогда сравнение неуместно, — хмыкнул я.

— Не отвлекайся! — прервала меня кицунэ, вдруг став настоящей наставницей.

"Я попробовал снова. Расслабил руку, представив, как камень становится фоновым шумом, пылинкой в луче света, чем-то… незначительным. Мои пальцы дрожали от напряжения, но постепенно камень стал казаться легче.

Камень дрогнул. На секунду — стал размытым, как плохо отпечатавшееся воспоминание.

— Лучше, — кицунэ кивнула, и её хвост зашевелился, как живое существо. Он прикоснулся к моему виску, и я почувствовал странную пустоту в голове. — Теперь — себя.

Она ленивым движением погасила все свечи, кроме одной, которая продолжала трепетать, отбрасывая дрожащие тени на стены. Внезапно стало очень тихо — даже моё дыхание казалось слишком громким.

— Огонь видит правду. Обмани его.

Я встал, чувствуя, как затекшие ноги пронзают иголки. Остановился в углу, где сходились тени, стараясь слиться с тёмной деревянной панелью.

— Дыши… — её голос звучал уже откуда-то сверху, — как ветер. Не «вдох-выдох», а… шёпот между листьев.

Я пытался. Грудь вздымалась неестественно медленно, а кончики пальцев начали покалывать от недостатка воздуха.

— Теперь… найди слепое пятно комнаты.

— Какое… — я прошептал, чувствуя, как язык прилипает к нёбу.

— То, куда взгляд не хочет падать! — она зашипела, и внезапно её глаза вспыхнули в темноте багровым светом.

Я зажмурился, затем снова открыл глаза. В углу за старым лакированным шкафом темнота казалась гуще, насыщеннее — будто там начинался другой мир.

— И… предложи.

Я предложил миру идею: я — это тень. Не больше.

Пламя свечи замерло.

Я шагнул вперёд, чувствуя, как пол скрипит под моим весом.

Оно не дрогнуло.

— Ха! — её смех звенел, как разбитый фарфор. Хвост взметнулся вверх, поднимая полы кимоно причудливым веером. — Ты почти… пустота.

«Мы и есть Пустота!» — отозвался внутри умиротворённый внутренний голос, до того требовавший жрать.

Резкий хлопок в ладоши — и дверь приоткрылась с жалобным скрипом.