Жрец Хаоса. Книга III

Хотя Морозов должен был признать, что у Елизаветы образцы были даже красивыми, в отличие от той жути, что призывал Волошин. Но старых воинов красота никоим образом не прельщала — чай, не на балу, паркет не натирают. А убивали эти твари не хуже, чем химеры Угаровой.

Потому, призвав практически на максимум всех, кого мог, из нескольких планов бытия, Волошин ступил на лёд последним, отправив свою армию вперёд. Казаки контролировали берег, а призванные сущности уходили всё дальше и дальше вглубь острова.

Морозов почувствовал холод раньше, чем увидел врага.

Не тот привычный мороз, что танцевал у него на кончиках пальцев, а нечто иное — древнее и бездушное. Воздух звенел, как натянутая струна перед разрывом. Впереди, сквозь нефритовый туман, проступила фигура.

Юкионна.

Её босые ступни не оставляли следов на заиндевевшей земле. Белые, как пергамент, веки медленно поднялись, открыв глаза цвета зимнего неба перед бурей. Морозов вдруг понял: это не просто маг льда. Это сама зима, пришедшая за ним.

— Ты ошибся дверью, северянин, — её голос был похож на скрип льдин под сапогом.

— Здесь нет твоей власти.

Морозов не ответил. Он уже бросал вперёд ладонь, выпуская «Коготь Мороза» — технику, заставлявшую воздух кристаллизоваться в смертоносные когти. Но…

Лёд почернел ещё в полёте и рассыпался пеплом.

Юкионна улыбнулась, обнажив зубы, слишком острые для человека. Её пальцы сцепились в странном жесте, и мир вокруг Морозова взорвался болью.

Он увидел, как его собственная кровь закипает в жилах, превращаясь в игольчатые кристаллы.

Кожа покрывалась инеем изнутри. Это было не просто замораживание — это было разложение самой материи на составляющие. Кажется, его вечно юная противница кратно прибавила в силе.

— Ты называешь это льдом? — прошептала Юкионна, приближаясь. — Я покажу тебе настоящий холод.

Её руки сомкнулись перед грудью, и пространство между ними потемнело. Морозов успел подумать, что это портал, но ошибся. Это была дыра. Просто дыра. Отсутствие всего.

Он закричал, когда первый луч этого «ничто» коснулся его руки.

Плоть не замерзала — она исчезала. Словно кто-то стёр её ластиком из реальности.

Где-то на краю сознания он услышал вопль Волошина. Его напарник бился с чем-то склизким и многослойным, чем-то, что не могло решить, быть ли тенью или плотью. Но помогать было некогда.

Морозов вцепился в последние крохи магии и ударил в землю кулаком:

— Восстань! — прохрипел он заклинание, которое не использовал сотню лет.

Земля вздыбилась.