Жрец Хаоса. Книга III

Я оскалился, когда горги вонзили свои клыки в дымчатое тело неизвестного мага. В тот же миг я почувствовал ещё больший прилив пустоты. Вот уж не знаю, как он добился того, что у его силы не было привкуса других магий, но сейчас через каждого из моих пустотных химер в меня вливалась чужая сила.

«Но какой бы она ни была… — прошептал я, сжимая и разжимая пальцы, — в отличие от силы льда Морозова или Юкионны, это была пустота. А пустота одинакова везде и всегда».

Не зря же Хранитель башни Нифельхов принял меня за своего.

Не так, видимо, много пустотников осталось в этом мире, да и сила их неизведанна. Судя по тому, что я видел, они даже научились проводить стерильные операции по пересадке источников.

Горги рвали неизвестного, пытавшегося отбиваться от них, они шли по его следу стаей, не давая ему исчезнуть. Химерически-иллюзорные порождения пустотной магии извращённого недоучки — они чувствовали, алкали и жаждали. Но Нифельх не сдавался.

Забравшись на один из базальтовых постаментов, он принялся творить нечто, выписывая пустотные знаки прямо в пространстве.

Я бы даже не понял, что он делает, если бы не движение ножа, зажатого в его руке. Пока его рвали, он вырисовывал руны, похожие на арку. И когда до его смерти и опустошения оставалось совсем немного, арка засияла и превратилась в мутную плёнку."

"«Нет!» — я бросился вперёд, протянув руку, но было поздно. Нифельх провалился в портал, а плёнка, словно мыльный пузырь, лопнула. Разочарованная стая горгов завыла, требуя обратно свою добычу.

Но арка в другое подпространство исчезла. Кажется, маг тоже имел своё собственное «ничто», где и смог спрятаться. А я, к своему собственному сожалению, даже не представлял, как можно бороться с подобным врагом.

Сжав кулаки, я обернулся к бабушке.

«Хоть и неполная, но победа», — пробормотал я, наклоняясь к ней. Мои пальцы дрожали, когда я создавал бинты и заплатки, но все было почти бесполезно. Тогда я попытался воссоздать зелье регенерации, которым меня когда-то отпаивала Эльза.

«Видимо, что-то напутал», — скривился я, наблюдая, как раны затягиваются медленнее, чем хотелось бы.

Заметив движение в углу, я резко повернул голову. В глыбе льда застыла Васька — её глаза широко распахнуты, когти отчаянно скреблись о ледяную поверхность.

«Так вот почему мне всё казалось размытым, словно через мутное стекло увиденным…» — понял я, проведя ладонью по льду, прежде чем расколоть его иллюзорным топором.