Но при заключении помолвки Тенишевы вносят за невесту достаточно большой калым — выкуп. Если наши женихи охотятся за приданным невесты, то Тенишевы сами себе женщин покупают вполне официально. И после смерти одного мужа отпускать своё «дорогостоящее приобретение» не собираются, подыскивая ему нового «владельца». Если не ошибаюсь, какой-то пункт на эту тему есть даже в брачном договоре, который заключается между супругами. Там указывается что-то о том, что покровительство над вдовой берёт род и старшие представители мужского пола в роду.
Как ты понимаешь, трактовать эти пункты можно по-разному.
Почему-то меня не удивили подобные порядки. Империя огромна по размеру, в ней столько культур намешано, что невозможно было привести всех к единому стандарту. Да и сила тоже решала. Если первому князю Угарову простили четырёх жён, то здесь и вовсе не вмешивались. Дело семейное, да ещё и отполировано поверх благими намерениями.
— Женщина у них как вещь? Совсем без права выбора?
— Вроде бы насильничать их не насильничают, выбрать нового мужа могут сами, но сам понимаешь… кто посильнее да повлиятельнее на молодёжь и надавить могут, чтобы сошли с дистанции.
Бабушка рассказывала о Тенишевых без особых эмоций, констатируя известные ей факты.
— И что… совершенно ничего нельзя сделать?
— Ну, почему же? Чисто гипотетически, конечно, можно. Ты же помнишь про калым? Так вот, возврат этого самого калыма есть вариант возврата женщины в исходный род. Правда, дети с женщиной не уходят, оставаясь в роду.
Как ты понимаешь, немногие матери на такое согласятся.
— Экие товарно-денежные отношения!
— Платят они за женщин такие деньги в качестве калыма, что потом на эти средства многие мелкие роды живут безбедно долго и счастливо.
— Мелкие понятно, но Алиса-то принцесса. Если не врёт, конечно!
Бабушка расхохоталась.
— Юра, за этим громким титулом нищета во весь рост стоит! Ты думаешь, почему род Асканиев так вцепился в подобного жениха? Скорее всего, за Алису такой выкуп дали, что они были готовы её даже в гарем продать без брака.
Европейские империи, что Священная Римская, что Немецкая, давным-давно похожи на лоскутное одеяло, где принцессами и принцами называют отпрысков герцогов, а у герцогов тех земли, может быть, даже меньше, чем у нас: замок да пруд какой-нибудь возле него, где утки крякают да лягушки квакают, вот и всё наследие. Рождают-то они тоже ого-го как: по три-пять-восемь-двенадцать детей.
