Однако же и повреждения оказались не сильно серьёзными: перелом лучевых костей правой руки, гематомы, ссадины и ушиб внутренних органов. Как сказал Мясников, били её ногами, скорее всего, но при этом девчушка пыталась закрываться руками, от чего и получила перелом. Если бы хотели убить, били бы совершенно не так, — сделал вывод Алексей, а мы тем временем вошли в холл первого этажа.
— Надо бы с ней поговорить, — заметил я. — Как она у нас оказалась?
— Девчонку нам попросту подбросили, вышвырнув на ходу из кареты.
— Ещё лучше… Не было печали. Ну что ж, пойдём беседовать с ней, — кивнул я и отправился вслед за Алексеем в небольшую комнатку для прислуги. Кажется, я сам в подобной переодевался перед прохождением ритуала признания со стороны рода в Химерово.
Обстановка была примерно такая же: небольшой стол, кровать, аккуратно застеленная чистым постельным бельём из недорогих тканей, сундук с одеждой, на столе маленькое зеркальце и шкатулка с девичьими принадлежностями: гребень, несколько самых простых заколок.
На кровати лежала Маша. Девочке в этом году исполнилось двенадцать, но на свой возраст она не выглядела из-за полноты. Круглое веснушчатое лицо, жиденькие волосы, маленькие глубоко посаженные глазки. Она не была красавицей в общепризнанном понимании, но по сельским меркам благодаря своей дородности и силе могла рассчитывать хоть на какую-то партию, если бы её отец и брат не продались Ордену. Со смертью последних, подозреваю, у неё и подобные шансы исчезли. Сирот не любили нигде.
К тому же характер у Машки был не сахар. Завистливая, язвительная, спесивая, чванливая… Перечень ещё долго можно было продолжать.
Она всегда завидовала своей сестре Анне, которая ухаживала за мной. У четырнадцатилетней Ани была стройная девичья фигурка, светлые волнистые волосы и добрый нрав, который привлекал мальчишек со всей улицы. Машке было от чего завидовать. И уж с кем-с кем, а с этой язвой у меня и вовсе не находилось точек пересечения. Она Юрию разве что только в тарелку не плевала.
Поэтому я даже представить не мог причины, по которой она могла оказаться здесь.
Рядом в кресле сидел Мясников, препоясанный ремнями крест-накрест. Увидев меня с Алексеем, он произнёс:
— Я так понимаю, пора пациентку будить?
Я кивнул и подсел ближе, желая магическим взором рассмотреть состояние Машки. Уж не знаю почему, но я бы не удивился, если бы внутри неё тоже сидела какая-нибудь тварь, наподобие тех, которые жили в орденцах.
