Злодейский путь!.. Том 1 и Том 2 (СИ)

-20 баллов к харизматичности главного злодея!]

Шен открыл глаза и уставился в потолок.

«Это из-за вчерашнего, что ли?» - уточнил он, потирая шею. Теперь, на трезвую голову, ему захотелось провалиться под землю от смущения из-за того, как он вчера себя вел.

Пальцы наткнулись на грубую веревку. Подергав за нее, Шен понял, что она не снимается. Приняв вертикальное положение, он только сейчас обратил внимание, что кто-то заботливо накрыл его одеялом, а также снял его обувь. И… он заметил веревки на своих запястьях.

Они были обмотаны в один оборот и завязаны узелком, наподобие браслетов, в которые могли бы играться очень бедные детишки. Шен попытался снять веревку с запястья, но не преуспел. Узелок также отказывался развязываться, даже зубами.

«Что это такое?» - спросил он Систему.

Шен подошел к зеркалу и узрел такую же веревку, «ожерельем» опоясывающую его шею. Уже не слишком удивляясь, он привел в порядок прическу и вернулся к кровати, чтобы обуть сапоги. В процессе этого действа он также заметил веревки на ногах.

С одной из этих он возился довольно долго, пытаясь развязать узел двумя руками. Но когда не преуспел, даже попробовав перерезать ее кончиком меча, понял, что дело тут не так просто. Веревки явно имели мистические силы.

«Они мне совершенно не идут!» - еще раз оценив свой внешний вид перед зеркалом, определил Шен.

Хорошо хоть, под одеждой полностью скрывались. Но ему на самом деле надоело терпеть к своей гордости такое пренебрежение.

Никогда в своей прошлой жизни он не попадал в подобные странные ситуации, никогда не просыпался в чужой постели, не помня, что было прошлой ночью, и никогда не находил с утра на своем теле того, чего точно не было, когда ложился спать. Сперва Муан опаивает его вином, чтобы без разрешения взять его кровь, теперь же… Шен был полностью уверен, что здесь снова не обошлось без вмешательства старины Гая. Хозяин пика Славы почему-то решил, что, благодаря просьбе Шиана, у него есть карт-бланш на участие в жизни Шена без его дозволения. Ощущения от подобной «заботы» были странными. Для полного одиночки в своей прошлой жизни… не то, чтобы он был отшельником или не общался с другими людьми, но никогда не чувствовал искренней заботы о собственной персоне, что уж говорить о «семейных узах». Для такого человека, как он, была непривычна даже забота старшего брата, которую он старался принять как нечто само собой разумеющееся.