Злодейский путь!.. Том 10 (СИ)

Тот пытался сопротивляться, но силы напитавшегося энергией духа были несоизмеримы с его скромными возможностями. Они прошли террасу по периметру и скрылись за углом. Послышавшийся крик словно бы отдалялся. Вскоре вернулся довольный Йи.

— Я сбросил его вниз с горы! — гордо похвастался он. — Теперь, даже если ему не повезет при падении и он свернет свою шею, его призрак не сможет меня здесь побеспокоить!

Оставалось лишь отдать дань уважения его смекалке.

— Побеспокоить тебя здесь? — переспросил Шен. — Ты решил остаться?

— Этому месту нужна моя защита!

— Но твоя богиня уже покинула этот мир.

Она никогда сюда не вернется.

— Ты не можешь знать!

Нет, он знал. Видел, как она умирала.

— Она может переродиться через тысячу лет!

Но она ничего не вспомнит.

— А как же твой монастырь?

— Печать — на твоей руке, — Йи указал на киноварный браслет, — а богиня Ми Лу жила и погибла здесь. Монастырь Дун больше ничего для меня не значит.

Шен вгляделся в лицо Йи. Этот дух готов был ожидать свою богиню еще тысячу лет.

Он хорошо знал, что такое преданность, но печати скорби на его лице Шен не видел. Все же духи и люди живут и чувствуют совершенно по-разному.

— Что ж… — произнес он. — Ты знаешь, где меня искать. Я вернусь на пик Черного лотоса.

Йи кивнул. Глядя в спину удаляющегося хозяина Проклятого пика, он негромко произнес:

— Спасибо тебе, человек. Надеюсь, тебе повезет больше, и ты еще сможешь спасти того, кого любишь.

Глава 231.1. Опустошение тишины

Шен вновь оказался в комнате для чаепитий. Подошел к низкому столику и поднял заколку с алыми камнями и бубенчиками.

Пристально следящий за ним старейшина пика Славы расширил свои призрачные глаза.

Глядя на заколку в своей ладони, Шен улыбнулся. Улыбка впервые тронула его губы с тех пор, как Муан стал призраком. Но то, с каким выражением глаз он улыбался, заставляло сердце Муана молить о пощаде.

— Шен, пожалуйста… — произнес он.

А затем Шен встряхнул заколкой, так, что бубенчики издали мелодичный звон, и скрепил ею свои волосы. Глядя в пустоту, он произнес:

— Я больше не могу тебя видеть.

Ты… можешь идти.

Его образ был решительным, а взгляд не выражал ничего. Он долго стоял так, замерев посреди пустой комнаты, и глядящий со стороны мог бы поверить, что он справится.

Но затем ушей, в которых звенела пустота, достигли далекие, почти лишенные звука слова: «К тебе вечно!». И все стены рухнули, и Шен больше не мог притворяться. Слезы потоком полились из его глаз, а звенящую тишину разорвал отчаянный крик.