Злодейский путь!.. Том 10 (СИ)

— Меня всегда поражала твоя способность использовать доброжелательность против собеседника. Сразу становится как-то невежливо грубить в ответ.

— Но тебя это никогда не смущало.

— Да, не смущало. Иди на***, Шиан.

Шен дернул руку, привлекая внимание того Шиана, который стоял рядом с ним. Тот обернулся, его глаза лихорадочно блестели, словно бы он находился в панике и безумной радости одновременно.

— Поразительно ловко, Шиан, — признал Шен. — Я чувствовал, что в этих разговорах что-то не так, но и представить не мог такого искажения действительности.

— Презираешь меня? — с улыбкой уточнил тот.

Шен молча смотрел на него. Их руки были связаны, и они стояли довольно близко.

«Ты разыграл хитрый спектакль, обвел вокруг пальца Рурет, заставив ее поверить в то, чего никогда не было, — подумал Шен. — Это низко и подло, но, если бы не случилось той трагедии, я думаю, твой план пошел бы псу под хвост. Кто знает, что бы сделал Шен, если б Рурет объявила, что уходит? Возможно, это подстегнуло бы его наконец признаться.

Если бы не то трагичное событие, может, Шиан, твои манипуляции лишь подтолкнули бы их начать действовать, и ты бы сыграл роль свахи. Если бы не… — тут до Шена дошло: — Я. Если бы не я. Рурет собиралась уйти, но из-за встречи со мной решилась на тот ритуал. Что? И кого мне винить? Презирать Шиана? Как я могу его судить после того, как сам не попытался ничего исправить? Я просто стоял перед ней, зная будущее».

Шиан вглядывался в глаза Шена и заметил, когда из задумчивого его взгляд сделался потрясенным.

Естественно, Шиан решил, что дело в нем, что Шен осознал, какой подлой и двуличной тварью является его второй старший брат. Он и не думал, что после того, как признается, Шен его простит. Если бы Шиан тогда не затеял ту игру, пытаясь выйти из тени, никакой трагедии бы не было, не так ли? Как такое можно простить? И все же Шиан ощутил некое облегчение оттого, что открыто во всем признался. Странное чувство разрывало его сердце: горечь, смешанная с безумной надеждой и лютым восторгом. Он впервые говорил с ним откровенно, и это было так больно, что душа разрывалась на части. Словно у него нет кожи, нет костей, есть лишь сияющая сердцевина, которой больно на свету, больно без стен.

Он никогда не чувствовал ничего подобного и, кажется, готов был свихнуться от эйфории этого ощущения.

Пока Шен задумчиво уставился в одну точку, о чем-то размышляя, Шиан приблизился к нему и вгляделся в напряженное лицо.