Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

— Зачем вы спросили, целовались ли мы? — хмуро уточнил Муан.

— Потому что это кое-что меняет. Я хотела узнать, насколько вы близки. Если бы ты был обычным человеком, я бы не стала задавать подобный вопрос. В отношениях между людьми к поцелуям часто относятся слишком беспечно, как к чему-то, что не несет за собой обязательств. Но ты — бессмертный заклинатель, далекий от приземленного плотского мира смертных, если ты кого-то поцелуешь — это не будет всего лишь порыв плотского влечения, не так ли?

Муан ничего не ответил, выражая молчаливое согласие.

— Так что бери эти пилюли и делай то, что считаешь нужным. Но ты должен осознавать: подобная связь между людьми — я не буду судить, дар это для вас или проклятье — но подобная связь создается крайне редко. И наивно было бы полагать, что любой, зашедший в тот источник, получил бы тот же результат.

Помолчав, Вознесшаяся продолжила:

— Пилюли не смогут уничтожить вашу связь по щелчку пальцев, но они притупят чувствительность. Вам покажется, что связи больше нет.

На самом деле она будет истончаться и исчезнет постепенно. Вам остается только держаться друг от друга подальше.

Муан замер, всем своим естеством желая вновь почувствовать их связь, ощутить дыхание Шена и его противоречивые эмоции! Плевать на собственное благополучие, плевать на все вокруг, только живи! Только живи и все! Побудь еще в этом мире!!

Потому что, если нет… если нет, то…

Дверь в купальню с грохотом отворилась. Муан против воли прервал поцелуй и взглянул на вошедших.

И в это мгновение ощутил, как Шен сделал вдох.

На пороге стоял Шуэр, а сзади него слуги, и Муан тут же перевел с них взгляд, вновь сосредоточив все свое внимание на Шене.

— Что здесь происходит?! — воскликнул генерал, быстро окидывая помещение взглядом и заходя внутрь. — Быстро, проверьте, жив ли тот паренек! — хотя Шуэру трудно было поверить, что человек с такой раной сможет выжить, приказал он, указывая на лежащего в луже крови Ала.

Сам же приблизился к Шену и Муану.

Генерал несколько опешил, с порога увидав, как старейшина Муан целует его брата, но вскоре взял себя в руки, а теперь и вовсе заметил, что в безучастности Шена что-то не так. Он лежал на спине с плотно закрытыми глазами, его черные волосы разметались по влажному полу, одежды промокли до нитки, вокруг запястья правой руки расползалась кровь, а на шее наливались ужасные синяки. Дышал он столь слабо, что впору было решить, что и вовсе делает свои последние вдохи.