Злодейский путь!.. Том 5 и Том 6 (СИ)

День от ночи отличали лишь более резвые фейри и, может, чуть более яркий лунный свет. Проснувшись, Ал уставился в потолок и все никак не мог понять, ночь сейчас по местному времени или день.

Впрочем, не важно, спать уже не хотелось.

Пусть учитель и провел с ним половину дня, помогая в зимнем саду, Алу казалось, что встреча была мимолетной. Они почти не разговаривали, вместе избавляясь от надоедливых колючих лоз. Руки Ала прилично зажили еще накануне, так что он мог продолжать справляться и в одиночестве, но учитель не принимал возражений.

Потом они вместе сходили на ужин и распрощались. Это был хороший день.

И все же, направившись в сторону кухни в поисках раннего завтрака или ночного перекуса, Ал отчего-то свернул совершенно в другую сторону. Какое-то время он брел по пустым коридорам, не отдавая себе отчета, куда направляется, однако затем смутная тревога заставила парня остановиться.

Коридор тонул в полумраке, а вдалеке, спиной к закрытой двери застыл старейшина пика Славы. Лунный свет, льющийся через стрельчатое окно, освещал его лицо, и оно казалось лихорадочно бледным. Ал никогда не видел старейшину пика Славы таким растерянным и уязвимым. Прославленный мечник застыл чуть ли не в прострации, и не понятно было, что у него на уме.

Алу отчего-то показалась неприятной эта картина. Однако он и не подумал тихонько уйти, напротив, затаился, наблюдая за старейшиной, пребывающим в таком странном состоянии.

Внезапно на ум пришла мысль, что это как-то связано с Шеном. Правда, днем не было заметно, что учитель обеспокоен чем-либо, связанным со старейшиной пика Славы. Или Ал просто не заметил? Или то, что могло его обеспокоить, случилось позже?

Муан, все это время стоящий неподвижно, резко развернулся лицом к двери, будто намереваясь зайти, но в последний момент замер, в нерешительности одернув занесенную руку. Он стоял перед дверью, выглядел очень взволнованным и растерянным, и боялся толкнуть створку и сделать шаг внутрь.

У Ала внезапно не осталось сомнений, кто находится за той дверью, в той комнате. И от понимания этого в груди ученика закипал гнев.

В мыслях отчего-то всплыли самые важные слова Шена: «Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Не проживет. Без меня».

Ал вдруг понял, что несет куда большую ответственность за эту жизнь, чем представлялось раньше.