Злодейский путь!.. Том 5 и Том 6 (СИ)

В той точке стоит шаман в своем праздничном одеянии, как он наряжается на свадьбы или похороны.

В том месте обмелевшая река становится совсем мелкой и широкой, течет по камням и сверзается вниз. Там несложно стоять, только скользко и страшно — ведь неловкий шаг назад сулит верную смерть.

Шаман читает свой непонятный речитатив. Шен смотрит на отца, высоко поднимая голову. Он хочет разглядеть хоть какие-то эмоции на его лице, но теперь тот стоит против солнца — его лицо кажется сплошной черной тенью.

Шен, наверное, должен был что-то сказать.

Ему кажется, что стоит нарушить эту тишину между ними — и все может измениться, все должно измениться. Но он молчит.

Отец, наконец, отпустил его руку. Он присел на колени перед ним, прямо в воду, в одежде, замочив ее всю. Теперь Шен может видеть его глаза. В них — тьма.

За этим осознанием следует толчок. Потрясение осознания. Восторг полета. Удар и темнота.

Так ребенок стал чудовищем, в его груди поселилась та тьма, что он увидел в глазах отца.

Очнувшись, Шен не сразу понял, что произошло.

За его спиной разверзалась расселина, но он не смотрел в ту сторону. Он сел, отрешенно глядя перед собой, постепенно вспоминая, что случилось.

Самым главным словом было «Рурет». Его память возвращала фрагменты, картины, но… И разум, и все нутро его отказывалось верить.

«Нет. Это неправда», — единственная мысль крутилась в его сознании, для которого реальность оказалась слишком оглушительной.

Он медленно поднялся, прошел к выходу, не оборачиваясь на расселину, случайным взглядом зацепил мечи и одежды, валяющиеся на полу.

Это тоже не вписывалось в его картину мира. Он просто проигнорировал это.

На площади было слишком тихо. На площади, где даже к вечеру не смолкает тихий бубнеж учеников, которые не в состоянии молча созерцать закат, было болезненно тихо. Ветер трепал беспорядочно разбросанную одежду, ученические мечи валялись подле нее.

— Что за беспорядок, — пробормотал Шен. — Кто додумался раскидать это здесь? Совсем от рук отбились…

Он бездумно свернул налево, к мосту, и медленным сомнамбулическим шагом пошел вперед.

«Если Рурет нет на пике Лотоса, значит, она у брата».

Отчего-то ему было остро-необходимо увидеть ее прямо сейчас.

Сердце как сумасшедшее колотилось в груди. Окружающий мир обрел болезненную четкость очертаний. Солнце светило слишком ярко, почти нестерпимо режа глаза. Серый камень моста под ногами, сочно-зеленая яркость деревьев пика Таящегося ветра впереди.