Злодейский путь!.. [том 3-4]

Думая подобным образом, Шен в кои-то веки не забыл взять с собой деньги.

«Возможно, стоит сразу надеть красный и не брать с собой серебристый? Я ведь обещал Шиану не выдавать в себе заклинателя. А то вдруг кто-то сможет узнать меня по одежде? Хотя ведь вряд ли. Там не может быть много заклинателей… И все же?» Шен на какое-то время завис над этим вопросом.

Перерывая ящички в поисках, что бы еще такого необходимого взять с собой, Шен случайно столкнул на пол шкатулку, стоящую возле зеркала. Шкатулка упала, чудом не разломавшись, по полу рассыпались заколки для волос.

Шен вздохнул и встал на колени, чтобы собрать все, не слишком напрягая свой раненный бок. Тут были довольно симпатичные заколки, которыми он мог бы воспользоваться, если б ему не было все равно.

Одна из заколок укатилась далеко под кровать. Вслепую потянувшись за ней, Шен нащупал другой предмет. Он выпрямился, держа в пальцах крупный кристалл странного мутно-серого оттенка. Он покрутил его и собирался заодно кинуть в шкатулку, как, сжав чуть сильнее, услышал собственный голос.

«Я долго думал, как сказать тебе об этом…»

Шен от неожиданности выронил кристалл. Голос тут же исчез.

Шен пораженно застыл. Его сковало очень дурное предчувствие. Один раз в новелле упоминалась подобная вещица. Сильный заклинатель мог воспользоваться таким способом, чтобы оставить послание в записи. Подобные вещи не пользовались популярностью, ведь куда легче было использовать обычную бумагу, да и затрат духовной энергии на записывающий кристалл требовалось очень много.

Зато подобную «запись» мог услышать только тот, кому она предназначалась. Ну и отправитель, само собой.

Послание от прошлого Шена. От того, кто исчез, казалось бы, без следа, но чья тень постоянно его преследовала.

Шен потянулся и вновь сжал кристалл в руке.

«Думаю, это послание тебя не достигнет. Оставлять его для тебя, наверное, слишком… не в моем нраве. Но, раз уж это мои последние слова, пускай будет монологом. Хочу, чтобы ты знал. Что я тебя ненавижу.

Столько лет. Столько долгих лет ты позволял мне жить в ненависти к самому себе, позволял верить, что во всем случившемся только моя вина! И спустя столь долгое время ты решил рассказать мне, как все было на самом деле!

Но… после твоих слов я почувствовал облегчение.

Словно бы кто-то забрал вину с моих плеч, сказал, что я могу спать спокойно. И это облегчение — хуже всего. Потому что, несмотря на все обстоятельства, несмотря на твой эгоизм и импульсивность Рурет, в случившемся моя вина.