Злодейский путь!.. [том 5-6]

Главное — никуда больше не нужно идти и можно расслабить свои старые кости. Он блаженно прикрыл глаза, но вдруг его подбородок сжали теплые сухие пальцы и заставили повернуться. Открыв глаза, Шен обнаружил, что смотрит прямо в глаза Муана. Тот коротко усмехнулся и выдохнул:

— Ты думаешь, я дам тебе просто так уснуть?

Шен заморгал от этого вопроса так, словно у него начался нервный тик.

Муан, выпустив его подбородок, провел пальцами по шее и потянул вбок ворот одежды, одновременно подцепив и верхнюю, и нижнюю.

Шен, на самом деле испугавшись, попытался заблокировать это движение рукой, но силы оказались не равны. Муан продолжил движение и стянул ткань с его плеча, не взирая на сопротивление.

Свободной рукой он порылся в потайных карманах своей одежды и выудил оттуда невзрачную шкатулочку.

— Эти ссадины требуют обработки. А ты о чем подумал?

Шен потрясенно уставился на него, поражаясь, как Муан смог так ловко его подловить.

— Я просто боюсь щекотки! — справившись с эмоциями, воскликнул он.

Муан тихо рассмеялся, а Шен, наконец, перевел дыхание и закрыл глаза.

— Не щекотись, — буркнул он, отвернувшись лицом к стенке.

Аккуратно подцепив мазь, Муан стал легкими воздушными движениями наносить ее на поврежденные участки кожи.

Сердце его внезапно пустилось вскачь. Кажется, пытаясь смутить Шена, он заигрался и сам едва справлялся с накатившими чувствами. Устыдившись своих мыслей, он аккуратно поправил на старейшине пика Черного лотоса одежду, стараясь не задевать кожу.

— Ал Луар! Вот где ты прозябаешь, щенок!

Ал потрясенно обернулся на этот голос, обладателя которого хотел бы видеть меньше всего.

Перед ним стоял крепкий сухой мужчина с темным от въевшегося в кожу загара лицом. Густые усы прикрывали шрам над верхней губой, а грубо очерченный подбородок делал лицо прямоугольным. Темная ткань его одежды была не по карману простому горожанину, хотя, конечно, не шла ни в какое сравнение с качеством одежды, которая сейчас была на самом Але.

Это был его отчим.

Этот мужчина вызывал в Але смешанные чувства. Он уважал то, что тот вытащил его мать из бедности и обеспечил достойную жизнь, однако при этом как человек он был Алу совершенно неприятен.

— Так и знал, что все это вранье про заклинательский орден! Вместо того, чтобы помогать семейному делу, ошиваешься черт-те где!

Лицо Ала тут же покрылось красными пятнами. Давно уже с ним не говорили в таком ключе.