Муан бы многое отдал, чтобы это лицо всегда оставалось таким же живым, как сейчас. Воспоминания о том, каким безжизненным и печальным оно может быть, больно врезались в его сердце.
Несмотря на то, что было очевидно, что Шен задумал что-то нехорошее, мечник готов был терпеть мелкие неудобства сколько угодно долго, пока хозяина Проклятого пика это развлекает.
— Ты выспался? — вздохнув, спросил он.
Все же Шен спал в кресле и, очевидно, не очень-то долго.
Шен, ушедший глубоко в свои мысли, встрепенулся и посмотрел на него.
— Меня переполняет энергия, — поделился он. — Погоди…
Шен прикрыл глаза и присмотрелся к своему золотому ядру. Ну как золотому… тьма внутри него мерцала золотом и перламутром. Это не было похоже ни на что, что происходило с его золотым ядром ранее. Те слова зимнего короля о лакомой добыче беспокоили Шена, поэтому он решил, что должен попытаться скрывать свое золотое ядро и ауру. Обычно заклинателям нужно разрешение и физический контакт, чтобы увидеть золотое ядро другого человека, однако не стоит сбрасывать со счетов, что сильные заклинатели способны пробиваться через защиту, да и мощь самого объекта интереса играет не последнюю роль.
Не хотелось бы начать светиться для остальных так, как Ал какое-то время сиял для самого Шена."
"Спустя несколько медитативных минут Шен открыл глаза и вновь посмотрел на Муана.
— Посмотри, ты можешь разглядеть мое золотое ядро? Видишь, что оно не совсем обычное?
Муан пригляделся к нему и ответил:
— Думаю, я плохой объект для подобных испытаний.
Все-таки мы связаны. Вероятно, обычные люди видят тебя несколько иначе.
— То есть, ты видишь в моем ядре «мерцающую тьму»? — нахмурился Шен.
— Да, но ведь это не значит, что у тебя не получилось.
Шен вздохнул и вновь прикрыл глаза. У него было не много идей, что еще можно предпринять.
Постепенно мысли ушли далеко от первоначальной темы, он вспомнил о том, как Муан отобрал у него воспоминания Шена, и это стало раздражать. В конце концов, какое тот имеет право забирать у него воспоминания? Это его личная, частная собственность, и какие бы ни были у Муана мотивы, это неправильно.
Шен мог это принять потому, что лично для него эти воспоминания были памятью постороннего человека. Но Муан не знал правды, и отнесся к нему как к какому-то кретину, не способному решать за себя.
— Да что такое с тобой сегодня? — возмутился старейшина пика Славы. — Твое настроение скачет каждые десять минут!
Шен перевел на него взгляд.
