Но стоило появиться этой надежде…
Насколько по-особенному Шен к нему относится? Как мог решиться пожертвовать своей жизнью ради ученика? Как мог поставить свою жизнь ниже жизни Ала? Как мог поставить две их жизни ниже жизни Ала? Ведь он не мог не понимать, что, умерев, заставит Муана корчиться от мук.
Шен ведь ничего толком и не сказал. Ничего не обещал. Никак не прояснил своего отношения. Муан самонадеянно решил, что теперь-то, чувствуя его эмоции, он все понял. Не слишком ли он самоуверен?
«Я так сильно желал, чтобы ты полюбил меня!»
Сперва Муан воспринял эту фразу чуть ли не как прощальное признание.
Однако, почему Шен выразился именно так? Почему, даже собираясь расстаться с жизнью, Шен не сказал такую простую фразу как «я люблю тебя»? А вместо этого выразился куда сложнее: «Желал, чтобы ты полюбил меня». Желал быть любимым, но… Любил ли?
Муан криво усмехнулся. Было глупо что-то ожидать от этого несносного хозяина Проклятого пика. Шен хотя бы искренен: говорит только то, за что готов понести ответственность.
Никаких «пустых» признаний, никаких сладких слов.
«Желал, чтобы ты полюбил меня». Четко и по существу.
Не веря своим ушам, Шен медленно прошел вперед. Тельг и Муан стояли на двух круглых постаментах, словно статуи. Старейшина пика Таящегося ветра выглядел осунувшимся и бледным, Муан казался безэмоционально-отрешенным."
"— Заклинатель Тельг Веан обвиняется в попытке срыва зимнего бала, а также в попытке убийства главы одного из старейших родов фейри — рода Снов — Ти Ши Ни.
Вместе со своим сообщником заклинателем Муан Гаем он напал на Ти Ши Ни и покалечил более сотни других фейри, вступившихся на защиту главы рода Снов!
Трибуны неодобрительно загудели. Подошедший ближе Шен разглядел, что они поделены по секторам: на одном секторе находились потрясающей красоты полуголые девушки с крыльями бабочек, на другом — жутковатые существа с серой кожей и выступающими из-за губ клыками, третий занимали здоровенные по сравнению с другими фейри существа, слегка покрытые синим пухом, еще один — и вовсе диковинные фейри с узловатыми ветвями вместо голов и столь же древовидными руками, глаза же их располагались на уровне худой голой груди.
Шен так на них засмотрелся, что пропустил момент, когда ближайшие к нему трибуны развернулись в его сторону. Следуя за всеобщим вниманием, Элас перевел на него взгляд, а затем рукой предложил присаживаться.
