Тот, кого позже назвали Шеном, стал «избранным», когда ему было пять лет.
Считается, что дети до последнего не понимают, что именно должно произойти, поэтому не испытывают боли и страха. Обычно жертвоприношения происходят не чаще нескольких раз за десятилетия, во время исключительной засухи или неурожая. Иногда деревня десятки лет живет в гармонии с природой, благодаря богов за милость и щедрые дары.
Но в этот раз все оказалось по-другому. И в прошлом году уже была принесена жертва, но, несмотря на это, деревне с трудом удалось протянуть до весны.
Теперь настало очень засушливое лето, и все должно было повториться.
Когда вся деревня собралась, провожая его взглядами, Шен уже догадался, что не вернется. В прошлом году то же самое было с Е Цзи — его веселой подружкой. Однажды она пропала, так же ушла, увлекаемая отцом и шаманом, и больше он ее не видел. Никто не отвечал ему, куда она подевалась, никто не снаряжался на поиски, не бил тревогу, не выглядел удивленным.
Шен был смышленым ребенком.
Перебрав все возможные варианты (потерялась? уехала? похищена?) он понял, что она умерла.
Ни могилы, ни алтаря — словно и не было девочки по имени Е Цзи.
И вот теперь все провожают такими взглядами его. Очень странными взглядами, в которых сожаление смешивается с надеждой и обреченной решимостью.
Он переводит взгляд на отца, который держит его за руку и с той же неотвратимостью, с которой осень сменяет лето, идет вперед.
Шен ничего не говорит, не упрашивает, хоть и догадался, что должно произойти: он назад не вернется.
Почему? Отчего? Он не знает причины, но чувствует, что это был его последний день.
Несмотря на смутное понимание ситуации, он не ощущает страха. Скорее недоверие и зарождающееся любопытство. Дома осталась мама, она не вышла его проводить. Она ведь обязательно проводила бы его, если бы это действительно был его последний день, так ведь?
Он смотрит на отца, но тот не глядит на него, его взгляд устремлен вперед, вперился в одну точку, к которой отец движется неотвратимо, сильнее необходимого сжимая хрупкую детскую ладонь.
В той точке стоит шаман в своем праздничном одеянии, как он наряжается на свадьбы или похороны.
В том месте обмелевшая река становится совсем мелкой и широкой, течет по камням и сверзается вниз. Там несложно стоять, только скользко и страшно — ведь неловкий шаг назад сулит верную смерть.
Шаман читает свой непонятный речитатив. Шен смотрит на отца, высоко поднимая голову.
