Злодейский путь!.. [том 9]

Шен поджал губы и, вздохнув, сел на лавочке, подтянув колени к груди, и уставился на Муана. Тяжелый взгляд хозяина Проклятого пика должен был заставить того пересмотреть свои поступки, но старейшину пика Славы этот взгляд нимало не заботил. Шен вздохнул и отвернулся к далеким горным пикам. В ночной черноте они сливались со звездным небом.

Глава 211. Мерцающая ясность жизни и смерти

Они сидели в темноте на этой лавочке по меньшей мере час. Шен наблюдал, как вернулся Ал, и, не заметив их, прошмыгнул в черный замок. Мысли старейшины пика Черного лотоса свободно текли беспорядочным потоком, в котором прошлое смешивалось с тем, что еще предстоит, а желания сталкивались со страхами.

«Я ведь и раньше уже убивал людей, не так ли? НЕ ТАК ЛИ? Пора бы уже относиться к этому… хм…»

Даже мысленно он не смог подобрать слов. Как к этому стоит относиться? Как к убийству курицы? Как к сорванному цветку? КАК?"

"«Убил убийцу и мошенника. Вот уж действительно, есть, о ком переживать!» — вспомнились слова Муана. Значит ли это, что переживать можно, когда убил кого-то хорошего?

Шена злило, что он все еще думает об этом.

Как он и сказал Муану, он может с этим справиться и двигаться дальше. Но это влияет на него.

Муан напивался рядом с ним. Это какое-то особо изощренное издевательство. Шен вынужден сохранять ясность рассудка. Хотя, если так пойдет и дальше, эта ясность может пошатнуться даже и без выпивки.

Он покосился на Муана, который как раз запрокинул горлышком книзу очередной кувшин и потряс над языком, стряхивая на него последние капли.

Внезапно Муан резко развернулся к нему. Шен отпрянул от неожиданности, но мечник схватил его за плечи.

— Хватит закрываться! — громко воскликнул он. — Не отгораживайся от меня! Опьяней через меня!

Так вот… чего он пытался добиться.

— Какими бы ни были твои мысли, не смей строить стену между нашими чувствами! — Продолжая удерживать его за плечо одной рукой, другую он положил в центр его груди.

— Я… не от тебя… — сбившись, пробормотал захваченный врасплох Шен.

Он хотел было сказать, что скорее защищает Муана от ненужных эмоций, но вовремя осознал, что это было бы неправдой. Он отгораживался не потому, что не хотел для мечника лишних беспокойств, на самом деле он не хотел показывать своих чувств, потому что они казались неправильными, недостойными воина этого мира.