Скорее аномалия, чем что-то естественное и привычное.
— Клятву Тому-Кто-Наблюдает не дают просто так, — сказал золотой Восходящий. — Ради чего мне идти на это?
— Её можно принести только в том случае, если меня сочтут виновным, — сказал я и ухмыльнулся в сторону Грайва и Ареса. Восходящие, что и так находились на грани потери контроля над собой, практически зарычали, но я добавил ещё одну фразу. — Но уверен, что до этого не дойдёт. Любой беспристрастный суд оправдает меня."
"Я увидел, как Лейла коротко кивнула мне, подтверждая, что я понял и сделал правильно.
Возможно, у неё и имелись сомнения насчёт меня, но то, что произойдёт, окончательно закроет вопрос моей лояльности для землян. Нет лучшего судьи, чем твой недруг, который оправдает тебя перед всеми. В том, что я окажусь невиновным, я не сомневался.
— Ты согласен на это? — спросил золотой Восходящий. Он так и не представился, но титул Эрла говорил сам за себя. Этот Восходящий имел вес среди Народа Долины. Знаменосец, военачальник, командующий — этот титул не получить просто так.
— Согласен, — кивнул я.
— Что ж, ты сам этого захотел, — по губам Восходящего скользнула хищная ухмылка.
И секундой позже я понял, почему. Эрл быстрыми шагами приблизился ко мне. Его золотая скрижаль полыхнула во всем своём великолепии. Десятки незнакомых рун, большая часть серебро, но мелькали и золотые глифы.
Для допроса понадобилась лишь одна. После её активации ладонь Восходящего загорелась багровым огнём, а в следующую секунду он бесцеремонно обхватил мой лоб.
Что происходило дальше, я практически не запомнил, так как меня буквально разрывало от боли. Мышцы вмиг онемели. Голова раскалывалась. Я видел, как Восходящий перебирал мою память. Воспоминания мелькали, словно картинки.
Нападения Грайва и его дружков на меня во время ночной стоянки, переход через Туманные горы, Фолим и битва с реанимантами у озера, красноглаз, возвращение в грасс и многое другое. Сознание улавливало обрывки разговоров, звуков и запахов.
Моя память оказалась для эрла Народа долины открытой книгой.
Чем дольше это длилось, тем больнее мне становилось. Я уже давно упал бы и отключился, но тело отказывалось повиноваться. Также я чувствовал хмурое удовлетворение сознания золотого Восходящего и даже улавливал некоторые его эмоции.
Он действовал со мной нарочито грубо, причиняя максимальную боль, словно мстя за то, что я сам согласился на допрос. Да, он попал в словесную ловушку.
