Звездная Кровь. Экзарх IV

Он посмотрел на меня, после перевёл взгляд на Анору.

— Ты помнишь, почему ты здесь и какова твоя вина?

Восходящий неуверенно кивнул. Его вина и суд — это единственное, что сейчас сидело у него в голове.

— Встань и вытяни руку со стигматом вперёд, — голос Аноры повелевал. Противиться было трудно даже мне, не говоря уже о «новорождённом». Похоже, золотая Восходящая применила Навык.

Безымянный поднялся на ноги. Его глаза ничего не выражали, пропала не только горечь, но и остальные чувства. Ощущение было таким, будто я смотрел в глаза мертвеца.

Лицо застыло серой маской.

— Меч, Нейт, — резанула Анора.

Дым-клинок появился секундой позже. Краем зрения я увидел, как на ноги подскочил один из пустынников. Единственный из этого Народа командир копья Новы. Он впился в меч взглядом и не отводил его.

Я тут же осознал свою ошибку. Пустынники обладали своеобразным кодексом чести, где оружие для битвы не может быть орудием наказания. Дым-клинок рассеялся, на его месте появился Листорез.

Мои глаза и глаза пустынника пересеклись.

Несколько секунд мы вглядывались друг в друга, после чего плосколицый абориген кивнул и сел обратно. Это означало, что я всё сделал правильно и правильно понял то, чего хотел от меня бывший представитель Народа Пустыни. Пусть он и жил в Нове, но далеко не от всех привычек или идеалов можно избавиться быстро.

Анора наблюдала за этим молча. По окончанию лишь кивнула. Уверен, что она бы не дала совершить мне ненужную ошибку. Хорошо, что я догадался сам.

Висп стоял молча и смотрел мне в глаза.

Он не мигал, казалось, его не волновало происходящее вокруг. От этого мёртвого взгляда мне стало не по себе, будто напротив стоял мортус, а не живой человек.

— Ты будешь его слушать всегда и во всём. Он твой командир отныне, пока не откажется от этого, — сказала Анора. Её глаза полыхали Звёздной Кровью, а голос громом прокатывался по залу.

Безымянный безропотно кивнул. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он вытянул руку со стигматом вперёд и спокойно ждал.

Рукоять Листореза буквально жгла мне руку.

Для меня атмосфера в зале сгустилась настолько, что казалось, я мог протянуть руку и ощупать эту тягучую субстанцию.

Взмах, удар."

"Бронзовый клинок сработал чисто. Отрубленная по локоть рука со шлепком упала на белый мраморный пол. Потоком брызнула бордовая кровь. На белом камне она смотрелась, словно жуткая картина неизвестного художника. Безымянный не шелохнулся, если не считать, что его глаза закатились, а тело начала бить крупная дрожь.