30 золотых за истинную.

- Я уж было подумала, вы его задушили, - попыталась я пошутить.

- Очень хотелось. Но боюсь, без него ритуал обратить не выйдет. Да и польза какая-никакая от него есть – хоть лекарство с колеса достал.

Да... Можно, конечно, было и так сказать.

- Вас так сильно оскорбило то, что Альберт отобрал у вас место в Совете?

- Оскорбило?

- Не то слово, наверное. Обидело? Альберт, конечно, не красиво поступил, когда потребовал его отдать… Но все же, стоило ли из-за этого места биться насмерть? Вы и сейчас готовы рисковать жизнью, чтобы обратить ритуал.

Вашего брата же после этого, скорее всего, убьют… Вы ведь все-таки семья.

Повисла гробовая тишина. Если бы не слышала дыхание Абраксаса совсем рядом со мной, решила бы, что он исчез.

- Простите, не мое дело, - прервала слишком долгое молчание.

- Семьей мы никогда не являлись. Даже лично знакомы не были до… До того, как наш отец погиб.

- У вас были разные матери?

- Да. Моя была рабыней. Как и вас, ее купил Совет для участия в Охоте. Отец несколько раз вызывал девушку к себе, пока проходили игры.

Никаких романтических чувств отец к рабыне особо не питал, но узнал о беременности и решил попробовать спасти ребенка.

- Он забрал вашу мать себе? Выкупил?

- Конечно нет. Дичь – собственность всего Совета, ее нельзя выкупить. Участник Охоты может или умереть, или стать свободным, если сможет выжить. Других вариантов нет, и изменить это не может даже член Совета.

- Значит, ваш отец помог вашей матери пережить Охоту?

Абраксас грустно усмехнулся.

- Она погибла практически сразу после старта, попала в ловушку.

- Так это…

- Помните Рангду?

- Имя, кажется, где-то слышала, но…

- Демоница, которая пыталась вам помочь со зрением. Она на самом деле очень талантливый лекарь, возможно даже лучшая в своем деле. Рангда нашла способ ускорить беременность: вместо положенных девяти месяцев плод развился за несколько часов.

Часов? Это возможно? То есть выходило, что женщины в принципе могли бы…

- Догадываюсь, о чем вы сейчас подумали, - прервал мои мысли демон.

– Это слишком опасно для самого ребенка. Его шансы выжить при таком ускоренном росте всего 50 процентов. Мой отец решил, что риск оправдан, и, насколько мне известно, моя мать с ним согласилась.

- Мне очень жаль, что ваша мама погибла… Но я не понимаю, вы ведь сказали, что не были знакомы с братом? Как так, если ваш отец вас забрал?

- Разве я говорил, что он меня забрал? Спас. За это я всегда был и буду благодарен.