С артефактом после случая в аукционном доме я не расставался. Так что оружие при мне было, и вряд ли кто-то из присутствующих догадывается об этом. Впрочем, думаю, что догадываются. Им за это платили. Единственное, что жаль, собака осталась дома, выполняя мой приказ охранять Ксюшу.
— Ладно, — пожал я плечами. — Давайте поговорим.
* * *— Я жду объяснений, — произнесла её мать, скинув с плеч пальто и небрежно бросив его на спинку одного из кресел, где ещё совсем недавно они сидели вместе с Александром.
— Я не понимаю, что тебе нужно…
— Мне нужна достаточно здравая причина для того, чтобы не приказать Павлу выселить тебя отсюда и вернуть в имение, где я буду уверена, что ты не проводишь свои вечера в обществе всяких отброс…
— Не смей так говорить о нём!!! — рявкнула её дочь с таким запалом, что даже сама замолчала, словно удивленная собственной реакцией.
Валерия же, наоборот, иронично улыбнулась.
— Надо же, ты его защищаешь, — задумчиво произнесла она, будто сделав какой-то вывод.
— Никого я не защищаю, — Настя тут же бросилась на защиту самой себя.
— И вообще…
— Что? — перебила её мать, сложив руки на груди и посмотрев на свою дочь таким взглядом, что той очень остро захотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. — Что ты хочешь сказать? Что я его не знаю?
— А даже если и так⁈ — тут же вскинулась Настя.
— А ты сама-то его знаешь? — вопросом на вопрос ответила Валерия. — Настенька, скажи, пожалуйста, что я должна сейчас подумать? Ты не отвечаешь на наши звонки. Не перезваниваешь.
Мы с твоим отцом приезжаем, и что мы видим? Ты явно пила. В твоей квартире этот парень. Ну же, вперёд, закончи мою мысль.
— Ничего не было! — тут же отмахнулась та, но эта жалкая попытка к сопротивлению вызвала у её матери лишь очередную легкую улыбку.
— И ты этим недовольна?
— Ч… что?
Анастасия замерла в ступоре, а затем резко покраснела.
— Это не ваше дело…
— Ошибаешься, Настя, — спокойно проговорила Валерия, продолжая сверлить дочь взглядом. — Очень даже моё. Я тебя родила, вырастила и воспитала.
И я не хочу, чтобы ты…
— Чтобы я что? — резко перебила её Настя. — Ну, давай. Договаривай. Чтобы я не прыгала в постель к какому-то нищеброду и простолюдину, да?
— Настя…
— Двадцать три года уже Настя, — фыркнула она. Эта фраза будто сама собой появилась у неё в голове, а бурлящие внутри злость и возмущение достигли предела. Подогреваемые выпитым эмоции постепенно накапливались и вот-вот грозились вылиться наружу одной сплошной волной.
