Практически не обращая на неё никакого внимания, я вновь попытался найти источник этих эмоций, но так и не смог его обнаружить. Стоило мне ослабить стопор, как эмоции сотен находящихся в здании рядом студентов хлынули на меня сплошным потоком, смазывая всю картинку.
— Рахманов!
— Да-да. Иду я, иду, — торопливо отозвался я и пошёл дальше. — Задумался.
Секретарь что-то ещё бормотала себе под нос, но мне на это было наплевать. Чёрт с ней. Уже и так понятно, что она за фрукт. Я её вспомнил. Тётка работала секретарем в ректорате.
Видел её, когда вместе с Софией подавал документы в первый день. И таких людей я не любил. Заполучив в свои руки чуточку власти, они буквально надувались от чрезмерного чувства собственной важности.
За пару минут мы дошли до главного здания и зашли внутрь. Поднялись по лестнице на третий этаж из пяти, где и находился ректорат и, соответственно, кабинет самого ректора. А вот то, что рядом с ним я увидел знакомое лицо, меня насторожило.
— Привет, София, — помахал я ей, но мрачное выражение на её лице оказалось красноречивее любых слов.
Выждав, когда моя провожатая уйдёт, тихо спросил:
— Что происходит?"
"— Я хотела это у тебя спросить, — прошептала она в ответ. — Я сама не в курсе. Меня вызвали сюда и сказали ждать. Ректор хочет поговорить с нами обоими.
— То есть ты не знаешь, — сделал я вывод.
— А я что только что сказала? — вскинулась она, но сказать что-то ещё не успела.
Дверь в кабинет перед нами открылась, и наружу вышел мужчина в костюме. Немного за тридцать.
— Аркадий Ростиславович готов вас принять, — сообщил он и отошёл в сторону, пропуская нас внутрь.
Ну, сейчас узнаем, что там такого стряслось…
Глава 5
Ректор оказался человеком… любопытным, скажем так. Мужчина около пятидесяти. Высокий. Полноватый, но сшитый на заказ костюм прекрасно это скрывал. С уже начавшей лысеть головой и густой бородой на лице. На носу очки в оправе серебристого цвета. Одетый в темно-синий костюм, он сидел в кресле, когда мы с Софией вошли в кабинет, и не поднял голову от разложенных на столе бумаг, даже после того как дверь за нашими спинами закрылась.
— Присядьте, — произнёс он.
Ну а мы что? Мы заняли места в креслах перед его столом, пока он продолжал подписывать лежащие на столе бумаги.
— Итак, признаюсь, я нахожусь в некотором недоумении, София, — заговорил он спустя пару минут, поставив последнюю подпись и убрав бумаги в сторону.
— В недоумении, Аркадий Ростиславович? — осторожно уточнила у него Голотова.
