Особенно после того как он едва не завалил один из предметов на первом курсе и чуть не лишился из-за этого стипендии. Тогда он решил предложить деньги преподавателю. Сумму, которая была для него действительно большой… Но этот старый заносчивый ублюдок лишь с презрением отмахнулся от него.
Его ненависть стала только сильнее после того, как он узнал, что этот же старый говнюк вполне легко согласился на взятку от Шарфина, стоило тому добавить лишний нолик к сумме.
Тем не менее вопрос о том, почему Шарфин так хотел избавиться от Рахманова, Калинский себе задавал.
И не только себе. На прошлой неделе он даже задал его Юрию, на что тот честно ответил:
— Этот говнюк меня бесит.
Что же, если чего-то столь незначительного, как задетое чувство гордости, ему было достаточно, то кто Лев такой, чтобы отказываться от помощи и не воспользоваться шансом?
— Надо будет придумать что-то другое, — сказал он Юрию, и тот кивнул.
— Да, я, кажется, даже знаю, что именно.
Он поднял свой бокал, и Лев не без удовольствия чокнулся с ним.
Месть — это блюдо, которое он очень хотел съесть. Настолько, что не будет против, если его подадут холодным.
Глава 2
— Так, ещё раз, о чём вы говорили⁈
Удержаться от того, чтобы не закатить глаза, оказалось очень тяжело.
— София, ты меня уже в третий раз спрашиваешь, — вздохнул я. — Я же тебе всё уже рассказал…
— Я буду спрашивать столько раз, сколько потребуется, — отрезала она. — Ты что, не понимаешь, что вообще произошло⁈ Или визит такого человека для тебя какая-то шутка⁈
Мы сидели у неё в кабинете.
Голотова примчалась в мою аудиторию спустя полчаса после того, как закончились занятия и, соответственно, ушёл Меньшиков. И думаю, не стоит описывать, какое выражение было у неё на лице в тот момент, когда она ворвалась в помещение. Так может выглядеть человек, который из последних сил сохранял равновесие между паранойей и ужасом.
— Александр, Его Высочество сначала прервал твоё занятие, а затем сидел у тебя в аудитории и наблюдал, как ты ведёшь лекцию, — вкрадчиво, не сводя с меня взгляд, произнесла она.
— А мы с тобой оба знаем, как ты ведёшь свои занятия. Хорошо знаем…
— Ой, да успокойся ты, — отмахнулся я. — Я же не дурак, чтобы тебя подставлять. Вёл остаток лекции по твоей методичке. Так что нормально всё было.
Ага, только даже сам Меньшиков сказал, что последняя часть лекции была суховата, как он выразился. Что это, если не похвала? Да что угодно, на самом-то деле.
Тем временем София всё ещё не сводила с меня взгляд.
