— Твой брат сделал достаточно, чтобы ваша крысиная возня и твои страдания меня мало волновали…"
"— Думаешь, я сам этого не знаю? — вскинулся Волков. — Из всего, что было у нашей семьи, у меня осталось всего два отеля, и я не знаю, смогу ли их сохранить.
Он взболтнул бокал в руке и одним глотком выпил половину его содержимого.
— Но да. Лазаревы хотя бы пытались сделать вид, что делают это потому, что я оказался слаб. Без тупых игр и унизительных жестов. Но Голицыны…
На последних словах в его голосе ощутимо прибавилось желчи.
— Эти мрази обращались со мной так, будто я какое-то ничтожество, которое недостойно их внимания. Поганые высокомерные выродки.
Если честно, я не удивился бы, если бы он в этот момент швырнул бокал в стену. Настолько выразительная волна злобы и ненависти пошла от него.
— Сейчас их дочь защищает Харитоновых в суде, — сказал я, и Волков хрюкнул в бокал. — Что?
— Да нет, ничего. — Он помахал рукой. — Одна мразь защищает других.
— Что, Харитоновы тебе тоже на мозоль наступили? — не удержался я.
— У меня теперь длинный список тех, кто прошёлся по моим ногам, — произнёс он. — Но ты не переживай, память у меня хорошая, так что записывать не нужно. Чего ты хотел?
— Слышал, что недавно произошло с их сыном?
Мой вопрос заставил Волкова нахмуриться.
— Младший, что ли?
— Да. Егор Харитонов.
— Я слышал, что он в какую-то аварию попал или что-то вроде этого…
— В целом верно. Мне нужны материалы по этому расследованию…
Волков расхохотался мне в лицо.
— Может, тебе ещё ключи от моего отеля принести на блюдечке с голубой каёмочкой? — предложил он. — Рахманов, напомни мне, если я вдруг ошибаюсь, но разве не ты тогда сказал, что мы в расчёте? А?
— Сказал, — не стал отрицать очевидное. — А теперь напомни мне сам, а то вдруг, как ты сказал, я ошибаюсь. Разве твой старший брат не был женат на дочери местного главы управления внутренних дел?
— Да. Но не думай, что это что-то тебе даст.
— Волков вздохнул и, подойдя к своему креслу, опустился в него. — У нас сейчас с ними довольно натянутые отношения.
— В смысле…
— А это тебя уже мало касается, — отрезал он, явно не желая говорить.
— Допустим, — согласился я. — Это меня не касается. Но если бы касалось? Думаю, унизить Голицыну ты бы не отказался, ведь так?
— Где расписаться? — весело предложил он. — Впрочем, это всё равно ничего не меняет.
