Ждал я, к слову, примерно секунд пятнадцать.
— Да, Александр, здравствуй.
— Добрый день, ваше сиятельство. Надеюсь, не помешал?
— Если бы ты мог мне помешать, Александр, то я бы не ответил, — с лёгким намёком на веселье в голосе произнёс Дмитрий Сергеевич Смородин. — Чего ты хотел?
— Я хотел бы напомнить вам о вашем долге. Надеюсь, вы не сочтёте это за грубость?
— Ни в коем случае. Смородины всегда платили свои долги, Александр, — со всей серьёзностью в голосе заявил граф. — И я не исключение.
— Прекрасно. Тогда, надеюсь, вы ответите мне на один вопрос.
Скажите, нет ли у вас желания вложиться в гостиничный бизнес столицы?
Глава 10"
"«Эйфория» полностью оправдывала своё название. Хотя, вероятно, было бы глупо предположить, что один из самых дорогих и пафосных ночных клубов столицы окажется иным. Претендуешь — соответствуй.
Ещё на улице я увидел длинную очередь, которая растянулась чуть ли не на всю улицу, упираясь в четверку здоровенных, больше напоминающих шкафы охранников, что стояли у входа в клуб.
Они лениво выполняли свою работу, по одному или по двое пропуская людей внутрь раз в десять или пятнадцать минут. Разумеется, преимущественно выбирали красивых молодых девушек. А вот большая часть парней быстро разворачивалась прямо на входе. Кто-то даже пытался возмущаться, но суровый вид этих амбалов быстро успокаивал даже самых рьяных.
Я обошёл толпу по краю прямо ко входу, протянув одному из громил небольшую чёрную карточку. Тот быстро проверил её, после чего снял с крючка перегораживающий проход красный бархатный канатик и пропустил меня внутрь.
Разумеется, мне в спину тут же полетела смесь возмущенных и гневных воплей со стороны ожидающих в очереди парней. Оно и неудивительно, ведь они не понимали, почему пропустили именно меня, а не их, и крики девушек, призывающих взять с собой одну из них. Молодёжь жаждала развлечения, которые им могли подать внутри, словно изысканное и дорогое блюдо.
Да только блюдо это отдавало гнилью.
«Эйфория» встретила меня с распростертыми объятиями.
Музыка гремела, словно безумное живое существо, пульсируя в такт бешено бьющимся сердцам тех, кто был здесь сегодня. Басы пронзали тела, заставляя их двигаться, извиваться, растворяться в ритме почти что первобытного рейва. Дополнительный эффект создавало освещение, представляющее собой круговерть стробоскопов, лазерных проекторов и подсвечивающего стены холодного неона.
Всё здесь было отточено и идеально — как, в общем-то, и полагалось подобному заведению.
