Повернувшись, я протянул руку, и Лора тут же передала мне заверенную копию, подписанную Эдвардом Харроу, где он излагает свою волю о принятии Анны Холлт в семью Харроу и дарует фамилию Харроу, как того требовал закон.
— Как видите, все формальности соблюдены, — произнес я, передавая документ приставу, чтобы тот, в свою очередь, отдал его судье.
По прошествии минуты, которая потребовалась тому на то, чтобы просмотреть преданную бумагу, судья заговорил.
— Документ составлен верно и с соблюдением всех формальностей.
— Ваша честь… — начал было Захария, но тут же напоролся на строгий взгляд судьи.
— У вас есть доводы, которые могут опротестовать это? — спросил он.
— Я…
— Доводы, мистер Смит, — повторил судья. — Потому то, что я вижу здесь, полностью соответствует нашим законам. И, как бы вам ни было печально это признавать, но этот молодой человек прав. Данный закон, пусть и устаревший, всё ещё действует. Прецеденты, приведенные в обоих случаях, имеют место.
Я ощущал его растерянность.
Ну ладно. Не растерянность. Скорее недовольство от того, что мы лупили его по морде фактами, от которых он не мог так легко отмахнуться.
Тем не менее, что-то не давало мне покоя. Было ли дело в неприятной, отдающей недовольством решимости самого Смита, или же в злом выражении самого Генри. Я ощущал, что что-то не так.
— Нет, ваша честь, — заявил Смит.
— Тогда я прошу вас занять свои места, — произнёс судья.
Мы так и поступили, вернувшись за свои столы. Бросив короткий взгляд в ту сторону, где сидели землевладельцы, я заметил, как некоторые из них тихо переговаривались друг с другом.
Жаль, что я не мог чувствовать эмоции всех, а только двоих из них. Но вроде бы, если верить собственной силе, они, если и не были на нашей стороне, то сейчас испытывали, скажем так, нечто нейтральное.
— Похоже, что всё не так плохо, — негромко сказал я сидящей рядом со мной Анне. — Не переживайте. Мы пока ведём по очкам.
Женщина лишь кивнула, ничего не сказав. А вот Лора явно испытывала больше энтузиазма.
— Отлично выступил, — шепнула она мне. — Если всё пойдёт так и дальше, то мы их прикончим.
— Да, — неохотно согласился я. — Если так будет и дальше, то да. Добьём.
И повернулся к Анне.
— Вы всё ещё не решились? — спросил я её.
— Я боюсь, что если сообщу о беременности, то это поставит моего сына под удар, Александр, — негромко произнесла она, и в её голосе слышался искренний страх."
"— Анна, сейчас мы ведём в деле.
