Говорят, что двух адвокатов, которые сейчас занимаются этим делом для Анны Харроу…
— Она не имеет права носить эту Фамилию! — моментально вспыхнул Генри, едва только услышал имя этой твари и свою фамилию в одном предложении.
Но его гнев канул в пустоту. Сидящий напротив него глава рода Тёрнер, Землевладелец Элайджа Тёрнер даже ухом не повёл.
— Генри, я практичный человек, — негромко произнёс он. — Мы с тобой оба знаем, что есть то, чего мы хотим, и то, как дела обстоят в реальности. Пока суд не лишит её этого имени, оно у неё есть.
И нам следует учитывать это… в наших договорённостях.
— Ненадолго, — бросил Харроу таким тоном, будто эти слова были клятвой, которая не могла не исполниться.
— Скорее всего, — не стал спорить с ним Элайджа. — Тем не менее, войди и ты в моё положение. Я волнуюсь. Ведь ты обещал мне долю в принадлежащих Харроу разработках золота. И я рассчитываю на то, что смогу получить их. За всю ту помощь, которую я тебе оказываю, разумеется.
Генри в ответ натянуто улыбнулся и кивнул.
— Как я уже сказал, ты своё получишь, Элайджа…
— И мне хотелось бы, чтобы нечто столь грубое, как обвинение в покушении на убийство, не связывали со мной или моими партнёрами, — добавил следом Тёрнер, и в его голосе читался очевидный намёк.
И вновь, единственное, чем смог ответить ему Генри, был кивок и натянутая улыбка.
Не так уж и трудно оказалось нанять полдюжины мордоворотов. Деньги имеют способность быстро перевешивать любые моральные аспекты. Ему сказали, что они сделают всё так, как нужно.
Концы в воду. Буквально.
Не вышло. Теперь ему приходилось переживать, что этот опрометчивый шаг приведёт к нежелательным последствиям. И если самому Генри было глубоко наплевать на это — обретенный титул защитит его от любых жалких обвинений, то вот Элайджа, старый мерзавец, слишком сильно беспокоился о своей «репутации».
И Генри придётся это учитывать. Потому что сейчас именно Тёрнер оплачивал адвокатов и все расходы Генри. И, как уже было оговорено, делал он это не просто так.
Меценатством и благотворительностью он не страдал."
"— Не переживай. К тебе не будет никаких вопросов, — сказал ему Харроу. — Послезавтра суд признает эту дрянь моим имуществом и вернёт мне то, что должно быть моим по праву. И тогда ты получишь всё, что хотел.
Говорил он это с такой уверенностью, будто одна лишь эта убежденность могла сделать сказанное реальностью. Услышав его, Элайджа довольно улыбнулся и протянул к нему руку с бокалом.
