— Там ещё в тот раз куча оборудования не работала и требовала замены.
— Можете назвать некоторые? — предложил я, на что капитан со вздохом кивнул.
— Мне будет проще назвать то, что работало исправно, но, если хотите. Имелись проблемы с носовым подруливающим устройством. Мы мучались из-за него при каждом заходе в порт. Один из опреснителей работал с перебоями. Один из двух вспомогательных дизель-генераторов сильно барахлил. Так же практически не работала система автоматического подогрева топлива. Нам приходилось следить за ней в ручную на протяжении всего рейса.
Система дистанционного управления погрузочными кранами на мостике тоже не работала. Всё приходилось делать из кабин, но, наверно, это самое безобидное. Мои ребята привыкли работать собственными руками и на месте. Так, что ещё… Ещё имелись проблемы с насосами балластных танков на правом борту. Льяльный сепаратор номер три не функционировал вовсе. Проблемы с кондиционирование воздуха в каютах. Я могу долго список продолжать.
Любопытно.
Он целую кучу всего назвал, но… что-то меня цепануло. Список большой, да, но если верить его эмоциям, они не то, чтобы сильно его беспокоили.
— И ваше начальство не обращало внимания на эти проблемы? — уточнил я, несколько поражённый тому, сколько проблем за такой короткий срок он назвал. И ведь это по памяти, хотят тут, наверно, удивляется нет смысла. Это его работа, знать обо всем, что не так на борту.
— Да всё оно знало, — проворчал он. — Я написал им после первого рейса ещё.
У нас через двенадцать часов после выхода сдох один из холодильников для продуктов. А затем проблемы посыпались, как из рога изобилия. Более того, я им сказал, что «Днепр» надо ставить в док и чистить. Брюхо заросло так, что скорость падала.
— Простите, — не поняла Настя. — Заросло? Оно же металлическое?
— Да, — кивнул Уткин. — Именно заросло. Ракушки, моллюски и прочая дрянь. Корпус обрастает этой дрянью. А «Днепр» не чистили почти пять лет. Понятно, что у нас вода холодная и процесс не такой быстрый и объёмный, но всё равно.
Мы по паспорту могли выдать двадцать четыре узла. На самом же деле «Днепр» ходил на двадцати двух — двадцати. Но это когда-то. Сейчас мы могли выдать не больше пятнадцати, может быть шестнадцати. Этого едва хватало, чтобы успеть по сроку. Но это меньшая из проблем.
— И они ничего не делали? — спросил я.
— Ну, что-то делали, — пожал он плечами. — После первого рейса пришли их ребята. Что-то даже поделали.
