Кирилл Филиппов как раз-таки и сидел в единственной комнате. На стуле, с заведёнными за спину руками, скованными наручниками. Лицо с одной стороны опухло. Под правым глазом виднелся здоровенный фингал.
— Он в таком состоянии хоть соображать будет? — недовольно поинтересовался Лазарев.
— Да побойся бога, — тут же возмутился Громов. — Что я, своё дело делать не умею, что ли? Будет говорить как миленький. А если начнёт ерепениться, то оттащу его в ванную. Тряпку на морду и полить из душа. Полминуты — и он сознается во всём, что захочешь.
— Ах, как приятно знать, что имперские следователи так упорны и профессиональны в своей работе, — не упустил возможности съязвить Лазарев. — Уверен, что с такими методами он сознается даже в том, чего не делал.
— Стараемся, — пожал Громов плечами с таким видом, будто его это нисколько не смутило.
— Думаю, что такие радикальные методы нам не потребуются, — остановил я их спор и подошёл к Филиппову. — Эй, посмотри на меня.
Кирилл поднял взгляд. Глаза мутные, будто пьяный.
Видимо, с трудом понимает, что здесь происходит. Громов хорошо его отделал. Но следует отдать ему должное. Ничего опасного. Наверное. Всё же я не врач. Думаю, что минут двадцать-тридцать, и гад придёт в себя.
Только, как я уже сказал Громову, день сегодня был слишком длинным. А ждать я не собирался.
— Выйдите, — сказал им.
— Чего?
— Выйдите, я сказал. Мне нужно поговорить с ним наедине.
— Саша, если это дело фирмы, то я должен…
— Дай мне телефон, — перебил его. — Я запишу на диктофон всё, что он скажет, а у тебя останется запись.
Видел, что Роман всё ещё сомневается. А вот Громов наоборот. Хмыкнул. Пожал плечами и пошёл на выход.
— Если потребуется там молоток или кусачки, ты скажи. Я принесу.
— Как-нибудь без этого обойдусь, — ответил, поворачиваясь к Филиппову. — У меня свои способы. Давай, Ром. На выход.
— Ты…
— Уверен. Не переживай. Если он хоть что-то знает, то мы это получим.
Я прямо спиной чувствовал его взгляд. Он явно не хотел уходить. Не из-за беспокойства за Филиппова, разумеется.
Тут никто никаких иллюзий не питал. И даже Лазарев не заикался о том, что полученное таким способом признание будет, мягко говоря, дерьмово выглядеть в суде. Хотя чего это я. Любой маломальский нормальный прокурор даже не допустит эту улику до суда.
Впрочем, сомнений в том, что это дело до суда не дойдёт, у меня не было.
— Ладно. Я тебе пока что доверяю, — сказал он наконец.
— Пока что это чувство взаимно, — в тон ему ответил я ему.
