— Ну что вы, ваше сиятельство! — тут же воскликнул он. — Пожалуй, я даже несколько преуменьшил их стоимость. Согласно прогнозам наших оценщиков, их стоимость на аукционе перевалит минимум за три миллиона. Моё предложение для вас исключительно щедрое.
Владелец галереи рассмеялся.
— Знаете, не будь я столь воспитан, даже назвал бы его грабежом. Настолько оно щедрое.
— О, тут я даже спорить не стану, Григорий. И всё-таки думаю, что оно высоковато. Может быть… ну не знаю. Я бы дал по пятьсот тысяч за каждую.
Мужик чуть за сердце не схватился.
— Ваше сиятельство! Ну как же так! Видит бог, я бы вам их и бесплатно отдал! Но не могу. Право слово, не могу. Такая низкая цена — это оскорбление творца. Если я продам их по такой низкой стоимости, то потом не смогу смотреть в глаза своим клиентам. Нет, ваше сиятельство. Поверьте, уже названная цена на пятьдесят процентов ниже пороговой.
Браницкий скосил глаза и встретился со мной взглядом. Затем указал глаз
ами в сторону картин. Мол, чё стоишь.
Давай, вперёд. Работай.
Гад. И? Что мне делать? Как он хочет, чтобы я сбил цену? Хотя…
Глава 13
— Кому, вы сказали, принадлежат эти работы? — поинтересовался, подходя ближе к стоящим на столах боксам с картинами.
— Простите, но я не могу раскрыть эту информацию, — тут же выдал владелец. — Согласно закону мы обязаны уважать право автора работы на использование псевдонима или же сохранять его анонимность, если тот этого пожелает.
И это правда. При требования со стороны автора галерея действительно обязана была уважить это и сохранить его имя инкогнито.
И тут у нас встаёт дилемма.
— И тем не менее вы обязаны должным образом задокументировать произведение, если я не ошибаюсь.
А я знаю, что не ошибаюсь. И он это знает.
— Уверен, что вы сможете предоставить нам эти документы, — добавил я. — В качестве подтверждения подлинности работы.
— Работа подлинная! — тут же возмутился мужик. Так возмутился, что у него лицо едва пятнами не пошло. — Наша галерея не имеет случая связи с подделками…
— Репродукциями, вы хотели сказать? — поправил я его.
Кажется, что он даже с мысли сбился немного.
— Что?
— Репродукциями, — повторил. — Я ведь ни слова не говорил о подделках.
Разумеется. Ни один уважающий себя искусствовед не станет заниматься подобным делом. В мире искусств связаться с поддельной работой… да ещё и пытаться продать её под видом оригинала — это клеймо на всю жизнь. С тобой просто не станут работать.
