Схема была стара как мир. Предположим, у нас есть деньги, которые было бы очень неплохо сделать «законными» в глазах государства. Находишь, допустим, малоизвестного художника. Заказываешь у него работу, после чего, имея на руках галерею с хорошими связями, пиаришь картину. Создать иллюзию исторической ценности не проблема. По своему опыту знаю, как часто подобного рода картины находили, скажем, на пыльном чердаке у любимой бабушки.
Далее уже проще. Создаём фиктивную историю владения, таким образом, чтобы её подтверждение было весьма проблемным.
Добавляем сверху несколько экспертиз от прикормленных экспертов и специалистов, которые выдадут заключение о подлинности картины.
После следует серия перепродаж через линейку галерей и частных владельцев. Желательно так, чтобы ещё и находились они крайне далеко друг от друга. Постепенное повышение цены с каждой транзакцией даст налоговые льготы, как и любая операция с предметами искусств. При этом реальные деньги эту систему не покидают.
Финальным аккордом будет продажа с аукциона.
Полотно уйдёт по цене, значительно превосходящей начальную. По бумагам всё будет абсолютно легально. Настолько, что подкопаться к этому будет просто невозможно.
Разумеется, это лишь одна схема из множества. Просто именно с этой в своей прошлой жизни я сталкивался чаще всего. И тут я заподозрил схожий случай. Особенно после слов Браницкого о том, что он собирается пожертвовать её на благотворительность. Но теперь, после его заявления…
— Подожди, ты говорил о том, что собираешься подарить их музею…
— А я и не врал, — сказал он.
— Мне принадлежит один. Вот ему и подарю.
— То есть сам себе.
— Не вижу в этом никаких проблем, — усмехнулся он, провожая взглядом троих мужчин, что несли плотно закрытый противоударный кейс к его спорткару.
— Тогда, я просто не могу не спросить. Насчёт детского дома…
— Даже и не соврал. — Браницкий улыбнулся и подмигнул мне. — Мне целых три штуки принадлежат. Я на них кучу денег трачу, между прочим.
— Что, сердобольность мучает?
— С чего ты взял? — удивился он.
— Не. У меня люди, которые следят за ребятишками. Отбирают лучших. Я спонсирую их жизнь, обучение и всё прочее. А они вырастают с чётким пониманием, кому этим обязаны. Смекаешь, к чему я?
— Не слишком дальний выстрел-то?
— Кто знает, — пожал он плечами. — Вдруг куда попаду.
Браницкий сдвинул рукав пиджака и посмотрел на циферблат дорогих золотых часов.
— Ладно, пацан. Хорошо справился. Поеду делами заниматься.
