— Я видел, что что-то не так, но Елена убеждала меня, что просто устала и…
Его голос сорвался. Мужчина выглядел так, будто постарел лет на десять-пятнадцать за то время, что мы с ним не виделись.
— Вы знаете, в чём причина? — задал я очевидный вопрос.
— Думаю, что ты и так всё понимаешь. Тебе удалось узнать…
Я покачал головой.
— Нет.
— Ты обещал, что… — попытался было возразить он мне, но я быстро его перебил.
— Обещал. И я искал информацию. Но никто не оставил мне номер долбаной магической техподдержки, где быстро подскажут решение этого вопроса.
Я не стал говорить, что если уж он со своими ресурсами не нашёл решения за столько лет, то чего ожидал от меня за пару недель.
Пройдя по коридорам, Распутин привёл меня к двери. Стоящие на страже охранники тут же расступились, позволяя нам пройти.
Это была её комната. Елена лежала на постели, накрытая до груди тонким одеялом. Её грудь прерывисто вздымалась и опускалась в такт тихому миганию подключённых медицинских приборов.
"— Её жизненные показатели падают, — тихо сказал стоящий рядом со мной Григорий. — Лекарства не помогают. Артефакты… даже те, что хранились в моих личных запасах, лишь выигрывают немного времени. По моим расчётам она должна была умереть шесть часов назад. Может, чуть больше.
В каждом слове звучала боль. Мне почти что физически трудно было слушать его, глядя на лежащую на постели девушку.
Ну вот я здесь. Приехал. Просто не мог не приехать, когда Распутин позвонил мне и сообщил, что происходит.
Только вот что мне делать?
— Это ведь оно, да? — уточнил я. — Последствия заключения договора с Ильёй Разумовским?
Распутин коротко кивнул, не сводя глаз с лежащей на кровати девушки.
— В чём заключалась суть договора между вашим сыном и моим отцом?
Он ответил не сразу.
— Послушайте, Григорий, — вздохнул я. — Не знаю, в чём именно причина, но мы оба понимаем, что она не доживёт до утра. Я сюда приехал сразу же, как только вы мне позвонили. Так что давайте не будем играть в молчанку, окей? Рассказывайте уже.
— Илья со своим отцом спасли ей жизнь, — произнёс Распутин. — У нашей Реликвии есть… тёмная сторона, скажем так.
