Мы не распространялись об этом. Никогда. Все считают мой род целителями. Теми, кто спасает жизни. Мало кто задумывается над тем, что именно наша семья породила одних из самых страшных и чудовищных убийц в этом…
— Стоп! — переврал я его. — Нет. Я даже знать не хочу. Если у вас есть такие тайны, то оставьте их при себе. Мне своих проблем хватает. Елена говорила, что при рождении едва не умерла, это так?
— Да, — ответил Распутин, даже не пытаясь скрыть облегчение от того, что я сменил тему разговора.
Я оторвал взгляд от Елены и резко повернулся к нему.
— В каком смысле?
— В самом прямом, — горестно вздохнул он. — В этом мире ничего не бывает бесплатно. Любая Реликвия имеет свою цену. Порой она может быть маленькой. Порой… она непомерно огромная. Спасти одну жизнь можно, заплатив за неё другой.
— И жизнь дочери вашего сына…
— Эта тварь решила, что это будет подходящим подношением, — практически не скрывая омерзения в своем голосе, проговорил Распутин, не сводя гневного взгляда со своей внучки.
Только я хорошо видел, что эти гнев и ярость направлены не на неё. Скорее уж на самого себя.
Или на ту силу, которой он обладал.
Как же всё-таки альфары поднасрали людям, когда дали им эту силу. Чёртова насмешка судьбы. Какое-то грёбаное испытание, в котором сила проверяла тебя на прочность. Выдержишь или нет. Сможешь справиться с искушением или поддашься этому могуществу?
И, вспоминая того же Волкова или Меркулова, ответ очевиден.
Не потому ли в сети так мало видео и фотографий, как местные аристократы пользовались своим даром? Неужто у всех имелись такие вот особенности, которые сдерживали их всех?
В этот момент я вспомнил Браницкого. Не. Далеко не всех. Есть отдельные… личности, которых, похоже, это даже забавляло.
— Что сделал мой отец? — наконец спросил я.
— Они с моим сыном заключили договор.
— То есть он затребовал её руку? — перевёл я, и Распутин кивнул.
— Да. Когда она подрастёт, мы должны были отдать её замуж за одного из сыновей Ильи. По его выбору.
— И вы согласились.
— Конечно. Учитывая происходящее, это показалось нам не самым худшим выбором, — нехотя признался Григорий. — К сожалению, мы не знали, что у Разумовских имелись свои планы на очень далёкое будущее.
