Как раз по той причине, о которой говорил Арсеньев. Недостаточность оснований. Адвокаты противоположной стороны убедили судью, что для выдачи подобной информации нет никаких предпосылок.
Да и узнал я об этом только из-за того, что слышал часть её разговора с Романом, когда зашёл вчера вечером в отдел. Похоже, что старший брат довольно серьёзно был обеспокоен способностью сестры решить это дело своими силами и постоянно справлялся, как у нее дела.
Про меня он словно забыл. Лишь уточнял, идёт ли дело.
— Всё не можешь придумать достаточную причину, чтобы добиться раскрытия информации по сделкам? — спросил я из чистого интереса.
— Сама разберусь, — фыркнула Лазарева закопавшись в документы, даже не посмотрев на меня. — Спасибо, но помощь мне не нужна
— Как скажешь, — хмыкнул я. — Нет так нет.
Сложив вещи в портфель, направился на выход.
* * *— Закрой дверь и садись, — сказал Князь, едва я вошёл в его кабинет.
— Я так понимаю, что информацию ты добыл, — сделал вывод, закрывая дверь и садясь в привычное кресло напротив него.
— Да. Хоть это и было непросто, — нехотя признал он, после чего достал из стола стопку листов. — Держи. Здесь то, что ты просил. Информация обо всех приближённых к Лазареву людях, которые на него работают.
Стопка оказалась внушительной. Навскидку больше сотни листов. Быстро просмотрев её, заметил как минимум с десяток знакомых лиц. Уже видел их в окружении Лазарева.
— Что же, значит, первый пункт плана выполнен, — вздохнул я, убирая документы себе в портфель.
— Уверен, что это сработает?
— Все люди боятся неотвратимости судьбы, — пожал я плечами.
— Понятно, — кивнул Князь. — Я надеюсь, ты понимаешь, что после этого пути назад уже не будет. Он тебе такого не простит.
— Я, по-твоему, такой идиот? — спросил, и Князь отрицательно покачал головой.
— Нет, Александр.
