Впрочем, злился он на неё недолго. Всё же у неё были достаточно длинные ноги и прекрасная фигура, чтобы Евгений позволял себе любоваться ею каждый раз, когда она приносила ему какие-либо бумаги.
Впрочем, о чём-то большем он и не думал. И дело даже не в кольце на безымянном пальце правой руки. Нет. Проблема заключалась в отсутствии хорошо прописанного брачного договора. Глупость, сделанная им ещё по молодости. А сейчас уже совесть не позволяла предложить такое супруге. Так что рисковать своим имуществом, затевая глупую интрижку на рабочем месте, Евгений никогда бы не рискнул из страха потерять по меньшей мере половину всего того, что у него было.
Так что подобные «игры» он позволял себе лишь с «особыми» девушками. Которые никогда и никому не расскажут о подобном и…
— … и он сказал, что ему требуется немедленная встреча с вами, Евгений Валентинович.
Сидящий в кресле мужчина вдруг обнаружил, что абсолютно бессовестным образом прослушал слова своей секретарши.
— Прости, Ира, можешь повторить ещё раз, что ты только что сказала? — попросил он. — Кажется, я прослушал.
— Ой, да. Конечно. К вам пришёл инспектор из ИНС. Говорит, что ему требуется немедленная встреча с вами по важному вопросу.
Что-то внутри Евгения оборвалось в этот момент. Имперская налоговая служба не тот орган, людей из которого зовут себе в гости. Они сами приходят. И последствия их прихода, как правило, не сулят ничего хорошего.
А уж если это полноценный инспектор, то всё могло оказаться ещё хуже. Ищейки от мира финансовых преступлений, они обладали крайне широкими полномочиями с очень неприятными последствиями для каждого, кто по какой-то глупой причине вдруг решил, что может обворовать государство и остаться после этого безнаказанным.
Нет. Не может. И эти люди могли быть крайне упорны в желании доказать этот непреложный тезис.
— Ира… А он не сообщил… Он не сказал, в чём именно причина его визита?
— Нет, Евгений Валентинович.
Евгений задумался. Крепко задумался. Очень. Инспектора ИНС так просто не приходят. Как правило, они являются тогда, когда для гипотетического и очень нехорошего человека уже всё кончено.
От этой мысли ему стало плохо. Но затем Евгений позволил себе немного расслабиться. Насколько он знал, его фонд работал прекрасно. Его самого нельзя было уличить в чём-то.
