— Ты сказал, что мы решим и закроем его и…
— Так мы всё ещё можем сделать это, разве нет?
Все неожиданно повернулась к Рахманову.
— Не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения, — огрызнулся юрист, но Александр даже ухом не повёл.
— А я не помню, чтобы мне требовалось ваше разрешение, — в тон ему ответил Рахманов.
— Дмитрий, мы уходим, — произнёс Филинов, взяв портфель из дорогой кожи."
"Развернувшись, он направился на выход из кабинета, но лишь у самой двери понял, что сделал это в одиночестве.
— Дмитрий…
— О чём они говорят?
— Ни о чём, — отрезал адвокат. — Это глупая игра…
— Не такая уж и глупая, — перебил его Роман. — С этим признанием и показаниями вашего друга мы спокойно передадим это дело в суд и выиграем его.
— Но это займёт очень много времени, — следом добавил Александр. — На следствие и последующий судебный процесс уйдёт очень много времени, за которое инвесторы фонда буквально закопают Юдиных.
Затем, абсолютно театрально на притязательный вид Пинкертонова, Рахманов достал телефон и глянул на часы на дисплее.
— Те двадцать четыре часа, о которых я вам вчера говорил, всё ещё не вышли. И я готов предложить наше изначальное соглашение. Если пропавшие со счетов фонда деньги неожиданно появятся на своих счетах до пяти часов вечера, то мы просто не будем пускать это в ход. И тогда все будут довольны.
— Он говорит дело, Артемий, — сказал Роман.
— Ты дурак, если думаешь, что мы сдадимся просто так, — отозвался Филинов, но Лазарева это не впечатлило.
— Ты не хуже меня знаешь, как прокуроры любят подобные процессы. Да ещё и с такой доказательной базой. Они буквально будут драться за то, чтобы запустить в него свои руки. Уж слишком простой способ получить очередную победу себе в личное дело.
— У тебя, может, и не сработает…
— Я хочу выслушать их предложение, — резко произнёс Арсеньев, вставая с кресла.
— Дмитрий… — начал было его адвокат, но тут же оказался прерван.
— Нет, Артемий! Я не собираюсь отдуваться за это! — чуть ли не в истерике выкрикнул он.
