Но она заставила себя остаться на месте и даже беспечно улыбнуться:
– Интересно, никогда метаморфов не видел. А что ему будет, если поймают?
– Когда! – незнакомец выразительно поднял указательный палец. – Не если, а когда! Эту нечисть поймают обязательно, вот увидишь. Известное дело, что будет. Казнят, разумеется.
Девушка с трудом удержалась, чтобы не передернуть плечами. Похоже, Джайна еще мягко сказала, что метаморфов здесь не любят. Знать бы еще за что…
Хотя вот конкретную Карамель и так понятно за что: мало того, что брачная аферистка, так еще и кошельки у честных граждан в толпе подрезать не стеснялась.
Но сейчас не о ней, а о себе думать надо!
– Да ты не бойся, парень, – случайный собеседник по-своему понял ее побледневший вид. – Ходят слухи, что этот метаморф – девка, так что нам с тобой ничего не грозит.
– Ба-а-а! – заканючила малявка, дергая старушку за черный рукав. – Кушать хочу-у-у!"
"– Эх, дите жалко, – покачал головой мужчина. – Сироту вот, племянницу свою, с бабкой в город веду.
Брат с женой померли, а мне их кормить не с руки, сами концы с концами еле сводим. Да еще и бабка глухая…
Свободной рукой он полез в карман, достал краснобокое яблоко, обтер об рубаху и протянул зареванной девчушке:
– На вот, держи.
Кира сама не знала, что заставило ее спросить:
– А что ж они в городе делать будут?
– Как что, милостыню у храма просить. Убогим да детям всегда подают.
Ответ ее ошарашил. Слова возмущения уже крутились на языке, когда холодный рассудок очнулся и взял эмоции под контроль: это не просто чужая страна, это чужой мир! Со своими обычаями и законами.
И не ей их менять, ей бы сейчас свою жизнь спасти.
Но все же кое-что она могла сделать для этих несчастных.
Присев на корточки перед девчушкой, она вложила в ее замурзанную ладошку горсть мелких монеток. Золотой давать побоялась, а вдруг отберут у ребенка?
– Держи, – шепнула, сжимая детские пальчики. – И никому, кроме бабушки, не давай. Поняла?
Та перестала шмыгать носом и уставилась на нее огромными карими глазищами.
Мысленно пожелав девчушке всего хорошего, Кира неторопливо отступила к обочине. Шажок за шажком – и она бросилась прочь от ворот что есть духу.
Путь в город для нее был закрыт.
***
Устав бежать, она перешла на шаг. Вытерла рукавом злые слезы, показавшиеся на глазах, и побрела в темноту, не разбирая дороги. На душе было так плохо, что хотелось кричать. Но Кира прекрасно осознавала: этим она только привлечет стражу.
Нужно идти.
